Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Categories:

Журнал "Сноб" взял интервью у революционера


Анархист Илья Романов в разные годы жизни

Сегодня «день Романовых», но мы поговорим о другом Романове. :) Сверхбуржуйский журнал «Сноб» опубликовал интервью с недавно освобождённым из тюрьмы по состоянию здоровья российским анархистом Ильёй Романовым. А вернее, монолог. Это как будто наглядная иллюстрация известных слов Ленина о том, что правящие классы при жизни революционеров «платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для «утешения» угнетенных классов и для одурачения их». Правда, Илья Романов, к счастью, жив. Но он в буквальном смысле по рукам и по ногам связан тяжёлой болезнью (инсультом), полученным в заключении. Так почему бы не дать буржуазному читателю попробовать немного «остренького»? Свой монолог Илья произнёс ещё до удара, который на время лишил его дара речи.
Выдержки из интервью:

«Если зайти в интернет, то можно найти мою фотографию 1997 года: молодой, длинноволосый, в черных очках, выступаю на митинге. Через год я был арестован: Бутырка, Нижегородская психбольница. Потом десять лет в заключении в Украине и новый срок в России. Я и не ждал, что мне придётся попасть в такой штопор».
«Когда я освободился летом 2002 года, то увидел, что меня хотят снова закрыть. Возбуждали дела в занюханных городишках типа Пензы. Поэтому в сентябре я оказался в Украине. К концу года был уже в тюрьме.


2003 год. Скамья подсудимых по Одесскому делу. Илья Романов — третий справа


2013 год. После ареста


2014 год. Во время суда


11 апреля 2020 года. В день освобождения из лагеря


2020 год. После освобождения

Украину я не воспринимал как что-то другое, считал её отделение явлением временным. Что такое, например, Одесса? Это часть нашей общей истории. Украину я знал хорошо, уже бывал в ее различных частях: в Киеве, Одессе. Люди говорили больше по-русски; в Киеве «мову» редко слышал. Ну, в Ровенской области, в деревнях, разве немного чувствовалось от мужичков, «вуйков», отстраненность; а Львовская область по виду похожа на Австрию. Чувствовал себя там как дома, подумаешь, правительство какое-то карикатурное.
В Украине шла своя политическая борьба. Прошла акция «Украина без Кучмы!». Осенью была «Восстань, Украина!» — удивительный блок из Компартии, Юли Тимошенко, Соцпартии и «Нашей Украины» Ющенко. Как она такая появилась? — в наши дни трудно вообразить. Выступления в центре Киева собирали от полумиллиона до миллиона человек. Но перемен это не принесло.
На этом фоне, можно сказать, появилось наше движение повстанческого типа. «Одесское дело №144», по которому нас судили, — брутальное ли оно? Дело как дело. Режим Кучмы такое пресекал. Факты по «Делу №144» широко известны, подробно их комментировать незачем. Все, что пишут, в общем-то, правда — экспроприации, схроны оружия, а одиннадцать арестованных силовики пытали, Сергея Бердюгина — насмерть. Лично я успел познакомиться лишь с некоторыми участниками: в декабре меня уже арестовала СБУ.
Половина из нас были местные, один с Приднестровья, остальные — россияне. Почему началось в Одессе? Город был разорен. Андрей Яковенко, что шел у нас за «паровоза», был всю жизнь моряком дальнего плавания. Крупнейшее в мире «Черноморское морское пароходство» обанкротили, а суда продали по цене металлолома, 30 тысяч человек оставили без работы. «Я тогда понял, что произошло что-то неслыханное, надо с этим бороться», — сказал он. И пошел в КПУ (Коммунистическая партия Украины). Партия тогда была не такая клоунская, как стала потом. Яковенко сделали секретарем горкома, дали помещение. Потом собралась группа, которая, начитавшись газет «Совет народных депутатов» Игоря Губкина, решила что-то делать в плане вооруженной борьбы. Возможности были — рядом Приднестровье, откуда оружие везли. В Тирасполе еще десять лет назад «Калашников» за 500 баксов продавали, «Муху» в два раза дешевле, чем в Одессе. Да что угодно».
«Когда прошла инаугурация Ющенко, 23 января 2005 года, через день мне крикнули с соседней хаты: «Включай телевизор!» Оказалось, в Верховной раде было поставлено на голосование — амнистировать по «Делу №144». Внесли предложение два депутата от Компартии. Законопроект приняли большинством голосов. Компартия проголосовала единогласно, Соцпартия — почти вся, «Демократическая платформа» и остальные — выборочно. Из ющенковских никого, и Тимошенко не голосовала. Что интересно — украинский националист Лев Лукьяненко был за амнистию.
Потом появляется документ, что амнистию применить не могут, но помилование — возможно. И тут же наши апелляции к приговору в Киеве рассматривают судьи и оставляют сроки. После этого нас развозят по лагерям и крепят [помещают в трудные условия в лагере]. Я нахожусь в одиночке Енакиевской ИК-52: из-под пола невыносимо воняет дохлая крыса, а на продоле на всю громкость орёт музыка, чтобы между камерами не общались. Сижу и думаю: «Хрен вам! Ющенко помиловку подпишет, и выйду на свободу». И вот приносят в камеру отказ.
Весь срок я писал заявления на помилование, и раз за разом — отказы, что от Ющенко, что от Януковича. В Украине помилование делают только за деньги; свои или чужие сидят — никого это не тарахтит. Я писал прочувствованные письма: Тимошенко, Морозову, Симоненко. Не пришло ни одного ответа. Мать Яковенко поймала Тимошенко в лифте и спросила: «Почему вы по “Одесскому делу” ничего не делаете?» Юля изобразила удивление: «А они что, ещё сидят?»
«Потом сидел на усиленных режимах. Во всех колониях меня в первый же день вызывали к первому заму начальника и те предлагали: «Ты сидишь тихо, и мы тебя забываем». Но мне это не удавалось — я включался в борьбу с беспределом. У меня были связи с депутатами Верховной рады, заместителем уполномоченного по правам человека. Администрация старалась потерять меня из виду, не трогать, но никакого УДО мне не было. Грели [материально поддерживали] местные коммунисты, так, нормально было».
«В Украине коррумпировано всё. От глубинки до больших городов. Воровство лежит в основе политической системы. Все «революции» там — это передел собственности между кланами олигархов и перемены внешнеполитического курса. Пшик. Только реприватизация. Забрать у кучмовского зятя Пинчука «Криворожсталь» и продать индусу Лакшми. Еще «оранжевые» льготы с энтузиазмом урезали, а Янукович еще дорезал. Единственное хорошее, что произошло при Ющенко, — украинский контингент вывели из Ирака. Кучма ими «расплачивался» за продажу Хусейну оружия».
«Наивно было думать, что «оранжевые» будут порядочны с теми, кто был с ними в «революции». Они только несколько членов УНА-УНСО отпустили, которые подожгли администрацию Кучмы в 2001 году.
Когда я вновь оказался в тюрьме, уже в России, вскоре начался новый Майдан. Я им, конечно, интересовался. Заметил, что националистов в разы больше стало. Кто там стоял во главе? Все те же люди, что и в «оранжевой революции». Я понял, что будет то же самое. Украина после Евромайдана не поменялась. Только власти репрессий больше стали применять. Наверное, в связи с войной размах шире: пытают, фальсифицируют, сажают. Рано или поздно майданофилы убедятся, что ничего хорошего там нет, в получившейся системе. Единственное, что пошло не так, — на Донбассе возник неуправляемый анклав».
«В Украине я видел унылые и гнилые деревянные домишки Макеевки. Разруха, напоминающая наши девяностые. В России я попал как на другую планету, добравшись до Москвы и Нижнего Новгорода. Я не понимал, как в магазинах покупать, как садиться в метро и заходить в автобус. Компьютера раньше в глаза не видел. Можете представить?..
В России всё поменялось, люди особенно. Люди стали руководствоваться корыстью. Да и, отчасти, социальная ситуация стала лучше, из-за высоких цен на нефть. Неформальская движуха, что была в перестройку, исчезла. Есть какое-то новое движение недоделанных нефоров; я их не воспринимаю. Мне не понравилось».
«Я не готов ответить: почему лично у меня уже третье десятилетие тянулась тюрьма? Не знаю. Скажем так, люмпены, к которым по социальному положению я принадлежу, всегда на грани. Обездоленный образ жизни предрасполагает».

Источник:
https://snob.ru/entry/195285/
Tags: Романов Илья, Россия, Украина, политзаключённые, революционеры, тюрьмы
Subscribe

Posts from This Journal “Романов Илья” Tag

promo maysuryan июнь 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ. НОЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments