Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Category:

Запретят ли роман об оккупированном Киеве?

Как известно, на Украине принят закон о запрете коммунистической идеологии и запрете (под угрозой уголовного наказания) "распространения информации, оправдывающей борьбу против участников борьбы" за независимость Украины. Эта корявая бюрократическая формулировка по-своему замечательна. Речь не идёт о "заведомо ложных измышлениях", как было в "проклятые советские времена". Нет, любая информация, пусть хоть трижды правдивая и достоверная, если она "оправдывает борьбу против участников борьбы" — под уголовным запретом.
Логически рассуждая, теперь на Украине должны запретить, например, документальный роман Анатолия Кузнецова "Бабий Яр", о жизни в оккупированном Киеве, где подробно описано истребление киевских евреев и то, какое участие в этом приняли украинские националисты.
Вот отрывок из романа о том, как происходили расстрелы в Киеве в 1941 году. Догадываясь о невероятном — что массу людей, явившихся по приказу в назначенное место, ведут прямо на расстрел, рассказчица (Дина Проничева) попыталась вернуться из оцепления назад.
"Очень рослый деятельный дядька в вышитой сорочке, с казацкими висящими усами, очень приметный, распоряжался при входе. Толпа валила в проход мимо него, но обратно никто не выходил... Дина протолкалась к нему и стала объяснять, что вот провожала, что у неё остались в городе дети, чтобы её выпустили. Он потребовал паспорт. Она достала. Он посмотрел графу "национальность" и воскликнул:
— Э, жидивка! Назад!
Тут Дина окончательно поняла: это расстреливают."

Вещи расстрелянных в Бабьем Яре. Фото сделаны Иоганном Хёхле (Johannes Hahle), фотографом 637-го немецкого отряда пропаганды 6-ой армии вермахта около 1 октября 1941 года:




"...Они вступили в длинный проход между двумя шеренгами солдат и собак. Этот коридор был узкий, метра полтора. Солдаты стояли плечом к плечу, у них были закатаны рукава, и у всех имелись резиновые дубинки или большие палки. И на проходящих людей посыпались удары.
Спрятаться или уклониться было невозможно. Жесточайшие удары, сразу разбивающие в кровь, сыпались на головы, на спины и плечи слева и справа, Солдаты кричали "Шнель! Шнель!" ("Быстро! Быстро!" — нем.) и весело хохотали, словно развлекались, они исхитрялись как-нибудь покрепче ударить в уязвимые места.
Все закричали, женщины завизжали. Словно кадр в кино, перед Диной промелькнуло: знакомый парень с её улицы, очень интеллигентный, хорошо одетый, рыдает. Она увидела, что люди падают. На них тотчас спускали собак. Человек с криком подхватывался, но кое-кто оставался на земле, а сзади напирали, и толпа шла прямо по телам, растаптывая их.
У Дины в голове от всего этого сделался какой-то мрак. Она выпрямилась, высоко подняла голову и шла, как деревянная, не сгибаясь. Её, кажется, искалечили, но она плохо чувствовала и соображала, у неё стучало только одно: "Не упасть, не упасть".
Обезумевшие люди вываливались на оцепленное войсками пространство — этакую площадь, поросшую травой. Вся трава была усеяна бельём, обувью, одеждой.
Украинские полицаи (судя по акценту — не местные, а явно с Западной Украины) грубо хватали людей, лупили, кричали:
— Раэдягаться! Быстро! Быстро!
Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьянённые злобой, в каком-то садистском раже.
Ясно, это делалось для того, чтобы толпа не могла опомниться. Многие голые люди были все в крови.
Со стороны раздетых куда-то уводимых Дина услышала, как мать кричит ей, машет рукой:
— Доченька, ты не похожа! Спасайся!
Дина решительно подошла к полицаю и спросила, где комендант. Сказала, что она провожающая, попала случайно.
Он потребовал документы. Она стала доставать из сумочки, но он сам взял сумочку, пересмотрел её всю: там были деньги, трудовая книжка, профсоюзный билет, где национальность не указывается. Фамилия "Проничева" полицая убеждала. Сумочку он не вернул, но указал на бугорок, где сидела кучка людей:
— Сидай о тут. Жидив перестреляют, та выпустым.
Дина подошла к бугорку и села. Все тут молчали, ошалелые. Лишь одна бабушка в пушистом вязаном платке пожаловалась Дине, что провожала невестку и вот попала...
Здесь все были провожающие.
Так они сидели, и прямо перед ними, как на сцене, происходил этот кошмар: из коридора партия за партией вываливались визжащие избитые люди, их принимали полицаи, лупили, раздевали — и так без конца.
Дина уверяет, что некоторые истерически хохотали, что она своими глазами видела, как несколько человек за то время, что раздевались и шли на расстрел, на глазах становились седыми.
Голых людей строили небольшими цепочками и вели в прорезь, прокопанную в обрывистой песчаной стене. Что за ней — не было видно, но оттуда неслась стрельба.
Матери особенно копошились над детьми, поэтому время от времени какой-нибудь немец или полицай, рассердясь, выхватывал у матери ребёнка, подходил к песчаной стене и, размахнувшись, швырял его через гребень, как полено."

Полностью роман можно прочитать здесь:
http://lib.ru/PROZA/KUZNECOW_A/babiyar.txt
Tags: История, Украина, антифашизм, борьба с историей, советская печать, цензура
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo maysuryan июнь 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
ЯНВАРЬ. ФЕВРАЛЬ. МАРТ. АПРЕЛЬ. МАЙ. ИЮНЬ. ИЮЛЬ. АВГУСТ. СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ. НОЯБРЬ. ДЕКАБРЬ. РОССИЯ ДО ХХ ВЕКА. ЭПОХА НИКОЛАЯ II. 1917 ГОД. ЭПОХА ЛЕНИНА. ЭПОХА СТАЛИНА. ЭПОХА ХРУЩЁВА. ЭПОХА БРЕЖНЕВА. ЭПОХА ГОРБАЧЁВА. ЭПОХА ЕЛЬЦИНА Несколько листков из советского и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment