Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Category:

Запретят ли роман об оккупированном Киеве?

Как известно, на Украине принят закон о запрете коммунистической идеологии и запрете (под угрозой уголовного наказания) "распространения информации, оправдывающей борьбу против участников борьбы" за независимость Украины. Эта корявая бюрократическая формулировка по-своему замечательна. Речь не идёт о "заведомо ложных измышлениях", как было в "проклятые советские времена". Нет, любая информация, пусть хоть трижды правдивая и достоверная, если она "оправдывает борьбу против участников борьбы" — под уголовным запретом.
Логически рассуждая, теперь на Украине должны запретить, например, документальный роман Анатолия Кузнецова "Бабий Яр", о жизни в оккупированном Киеве, где подробно описано истребление киевских евреев и то, какое участие в этом приняли украинские националисты.
Вот отрывок из романа о том, как происходили расстрелы в Киеве в 1941 году. Догадываясь о невероятном — что массу людей, явившихся по приказу в назначенное место, ведут прямо на расстрел, рассказчица (Дина Проничева) попыталась вернуться из оцепления назад.
"Очень рослый деятельный дядька в вышитой сорочке, с казацкими висящими усами, очень приметный, распоряжался при входе. Толпа валила в проход мимо него, но обратно никто не выходил... Дина протолкалась к нему и стала объяснять, что вот провожала, что у неё остались в городе дети, чтобы её выпустили. Он потребовал паспорт. Она достала. Он посмотрел графу "национальность" и воскликнул:
— Э, жидивка! Назад!
Тут Дина окончательно поняла: это расстреливают."

Вещи расстрелянных в Бабьем Яре. Фото сделаны Иоганном Хёхле (Johannes Hahle), фотографом 637-го немецкого отряда пропаганды 6-ой армии вермахта около 1 октября 1941 года:




"...Они вступили в длинный проход между двумя шеренгами солдат и собак. Этот коридор был узкий, метра полтора. Солдаты стояли плечом к плечу, у них были закатаны рукава, и у всех имелись резиновые дубинки или большие палки. И на проходящих людей посыпались удары.
Спрятаться или уклониться было невозможно. Жесточайшие удары, сразу разбивающие в кровь, сыпались на головы, на спины и плечи слева и справа, Солдаты кричали "Шнель! Шнель!" ("Быстро! Быстро!" — нем.) и весело хохотали, словно развлекались, они исхитрялись как-нибудь покрепче ударить в уязвимые места.
Все закричали, женщины завизжали. Словно кадр в кино, перед Диной промелькнуло: знакомый парень с её улицы, очень интеллигентный, хорошо одетый, рыдает. Она увидела, что люди падают. На них тотчас спускали собак. Человек с криком подхватывался, но кое-кто оставался на земле, а сзади напирали, и толпа шла прямо по телам, растаптывая их.
У Дины в голове от всего этого сделался какой-то мрак. Она выпрямилась, высоко подняла голову и шла, как деревянная, не сгибаясь. Её, кажется, искалечили, но она плохо чувствовала и соображала, у неё стучало только одно: "Не упасть, не упасть".
Обезумевшие люди вываливались на оцепленное войсками пространство — этакую площадь, поросшую травой. Вся трава была усеяна бельём, обувью, одеждой.
Украинские полицаи (судя по акценту — не местные, а явно с Западной Украины) грубо хватали людей, лупили, кричали:
— Раэдягаться! Быстро! Быстро!
Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьянённые злобой, в каком-то садистском раже.
Ясно, это делалось для того, чтобы толпа не могла опомниться. Многие голые люди были все в крови.
Со стороны раздетых куда-то уводимых Дина услышала, как мать кричит ей, машет рукой:
— Доченька, ты не похожа! Спасайся!
Дина решительно подошла к полицаю и спросила, где комендант. Сказала, что она провожающая, попала случайно.
Он потребовал документы. Она стала доставать из сумочки, но он сам взял сумочку, пересмотрел её всю: там были деньги, трудовая книжка, профсоюзный билет, где национальность не указывается. Фамилия "Проничева" полицая убеждала. Сумочку он не вернул, но указал на бугорок, где сидела кучка людей:
— Сидай о тут. Жидив перестреляют, та выпустым.
Дина подошла к бугорку и села. Все тут молчали, ошалелые. Лишь одна бабушка в пушистом вязаном платке пожаловалась Дине, что провожала невестку и вот попала...
Здесь все были провожающие.
Так они сидели, и прямо перед ними, как на сцене, происходил этот кошмар: из коридора партия за партией вываливались визжащие избитые люди, их принимали полицаи, лупили, раздевали — и так без конца.
Дина уверяет, что некоторые истерически хохотали, что она своими глазами видела, как несколько человек за то время, что раздевались и шли на расстрел, на глазах становились седыми.
Голых людей строили небольшими цепочками и вели в прорезь, прокопанную в обрывистой песчаной стене. Что за ней — не было видно, но оттуда неслась стрельба.
Матери особенно копошились над детьми, поэтому время от времени какой-нибудь немец или полицай, рассердясь, выхватывал у матери ребёнка, подходил к песчаной стене и, размахнувшись, швырял его через гребень, как полено."

Полностью роман можно прочитать здесь:
http://lib.ru/PROZA/KUZNECOW_A/babiyar.txt
Tags: История, Украина, антифашизм, борьба с историей, советская печать, цензура
Subscribe
promo maysuryan июнь 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment