Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Category:

145 ЛЕТ НАЗАД. Три "отчасти вздорные" мысли Ленина


Ленин во время встречи с Гербертом Уэллсом


На картине Романа Подобедова "Ленин беседует с Гербертом Уэллсом" (1984 г.) английский фантаст изумлённо разводит руками, услышав невероятные фантазии "кремлёвского мечтателя"

1. За последний год мне чаще других вспоминались три эпизода из биографии В. И. Ульянова-Ленина. Первый — беседа Владимира Ильича с большевиком Александром Аросевым (этот человек нашим современникам больше знаком, к сожалению, не как революционер, а всего лишь как отец известной советской актрисы Ольги Аросевой, "пани Моники" из "Кабачка 13 стульев").
Летом 1918 года, но ещё до крупных покушений на большевиков, включая самого Ленина, у Аросева состоялась беседа с Владимиром Ильичем. И Ленин спросил у него:
— А что вы думаете об эсерах?
Аросев ответил что-то в обычном для тех дней духе. Правых эсеров первое время после Октября воспринимали как заблуждающихся, но всё-таки "своих", горе-социалистов, этаких злосчастных путаников, заплутавших в трёх соснах между буржуями и революционерами. В конце концов, большевики ещё недавно сидели с эсерами в общих тюремных камерах, ссылках и на каторгах, вместе сражались против царизма.
— Да ведь эсеры, — сказал в ответ Ленин, — делаются заговорщиками против советской власти... Они просто стрелять будут в нас!
Аросева такая оценка в тот момент поразила. "Всегда Ильич скажет что-нибудь такое, — замечал Аросев по этому поводу, — что непременно покажется необыкновенным, отчасти даже на первый взгляд вздорным". (Здесь и далее выделение моё).
Нам-то сейчас слова Ленина кажутся очевидными и даже банальными, и поражает скорее то, что они могли кого-то удивлять. Но мы крепки задним умом: мы знаем об убийствах эсерами Володарского и Урицкого, о выстрелах эсеров в самого Ленина... А в тот момент Аросев и Ленин ничего этого не знали и не могли знать. Но Ленин уже ясно видел это в будущем. Он не был ясновидцем и волшебником, он просто пользовался пониманием классовой механики происходящего. А Аросев ничего не видел и даже посчитал слова Ленина "вздорными", как он честно признавался потом. (Вообще, чем дальше, тем больше мне кажется, что всё, что потомки потом нарекают "мудрым", поначалу воспринимается как "вздор". Не Плеханов ли назвал "бредом" Апрельские тезисы Ленина?).
А в чём была эта классовая механика? Рассудим логически: если революционеры, привыкшие использовать в своей борьбе самые решительные средства, вдруг волей обстоятельств становятся на сторону буржуев, то в кого они со своими привычками превращаются? Правильно: в боевой авангард реакции, в самых ярых и смертельно опасных врагов революции. Не случайно же глава итальянских фашистов Муссолини вышел именно из числа революционеров-социалистов, его даже хвалебно называли в молодости "Муссоленин". Из партии, близкой к эсерам, вышел и глава санационного режима Польши маршал Пилсудский...
А почему этот эпизод с Аросевым мне вспоминался весь истекший год, да и сейчас? Потому что часть бывших российских леваков перешла на сторону украинских ультраправых. Ну, положим, они ещё не стреляют в "вату" и не жгут её (хотя на Украине — уже стреляют, да), но оправдывают или сквозь пальцы смотрят на подобное. Их товарищи на Украине — не леваки ("жареные колорады"), погибшие в одесском Доме профсоюзов, а скорее те ультраправые, которые их жгли. Они даже ещё не до конца стряхнули с себя шелуху левых символов, фраз и словечек, хотя каждый день понемногу от неё освобождаются... Считать ли их по-прежнему "заблуждающимися товарищами"?.. А ведь всего полтора года назад отличия между теми и другими были почти незаметны невооружённому глазу. Но — классы разошлись, ничтожная трещинка выросла в пропасть, и повторилась история 1918 года, когда вчерашние товарищи начинали друг в друга стрелять...



2. Вторым уроком лично для меня послужила фраза Ленина из беседы с Гербертом Уэллсом, записанная британцем в его записной книжке (за что Уэллсу, несмотря на всё его фабианство, отдельное спасибо): "Ленин сказал, что, читая роман "Машина времени", он понял, что все человеческие представления созданы в масштабах нашей планеты: они основаны на предположении, что технический потенциал, развиваясь, никогда не перейдёт "земного предела". Если мы сможем установить межпланетные связи, придется пересмотреть все наши философские, социальные и моральные представления; в этом случае технический потенциал, став безграничным, положит конец насилию как средству и методу прогресса".
Могут спросить: ну, и каким же образом космические полёты и "межпланетные связи" могут заставить "пересмотреть все (!) наши философские, социальные и моральные (!) представления"? Где имение, и где наводнение? И почему обязательно "все"? Это опять какой-то, по Аросеву, "почти вздор". Человеку, всю жизнь живущему в плотном, непроницаемом коконе из привычных "философских (чаще — религиозных), социальных и моральных представлений", трудно, даже невозможно поверить, что всё это — лишь временная историческая оболочка известных классовых интересов. И вечности и неизменности в ней — ничуть не больше, чем в коконе обыкновенной гусеницы, который будет сброшен в свой черёд. А главное, что происходит внутри — это развитие "технического потенциала" человечества, который находит себе оболочку в подходящих классовых, "философских, социальных и моральных представлениях". Но когда он перерастает их — оболочка лопается по швам и разлетается вдребезги...

3. Кстати, это перекликается и с третьим уроком, который можно извлечь из небольшой истории про Ленина, рассказанной Сталиным. Она слегка напоминает какой-то восточный коан. И отвечает на вопрос: должен ли революционер любить новый порядок, вырастающий из революции, или саму революцию? "Я не знаю другого революционера, — говорил Сталин, — который умел бы так беспощадно бичевать самодовольных критиков "хаоса революции" и "вакханалии самочинных действий масс", как Ленин. Помнится, как во время одной беседы, в ответ на замечание одного из товарищей, что "после революции должен установиться нормальный порядок", Ленин саркастически заметил: "Беда, если люди, желающие быть революционерами, забывают, что наиболее нормальным порядком в истории является порядок революции"". Кто был этот товарищ — любитель "нормального порядка", Сталин не уточнил, хотя это было бы весьма любопытно узнать. Но сама идея о том, что норма истории — это революция, конечно, достойна стать в ряд "отчасти вздорных на первый взгляд", по Аросеву, ленинских мыслей...
Tags: История, Ленин, левые
Subscribe

Posts from This Journal “Ленин” Tag

promo maysuryan июнь 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments