October 1st, 2014

Хотите референдума? Получите погром!

Вот что, между прочим, в период антимайдана писали на своих плакатах защитники памятника Ленину в Харькове:
1393157192_421760231

Заметьте – антимайдановцы, эти замшелые "ватники", дремучие "колорады", отсталые "совки" – аппелировали к такому "неэуропейскому" способу решения спорных вопросов, как народное голосование. Но те, кто заправляют сейчас на Украине, не устраивают референдумы – ни по поводу федерализации, ни по поводу памятников. Кстати, тем фашисты и отличаются от обычных сторонников буржуазной демократии (вот как в Шотландии, к примеру, где недавно было проведено голосование по вопросу о независимости). Фашисты вместо голосований предпочитают устраивать погромы.
Однако неужели они думают, что это сойдёт им с рук безнаказанно? Видимо, нет, раз свои... гм... личики предпочитают прятать под масками, даже на недавнем сносе харьковского памятника. К чему бы это?... :)


Collapse )
promo maysuryan июнь 16, 2016 00:35 10
Buy for 10 tokens
ЯНВАРЬ. ФЕВРАЛЬ. МАРТ. АПРЕЛЬ. МАЙ. ИЮНЬ. ИЮЛЬ. АВГУСТ. СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ. НОЯБРЬ ДЕКАБРЬ. ЭПОХА ХРУЩЁВА. ЭПОХА БРЕЖНЕВА. ЭПОХА ГОРБАЧЁВА. ЭПОХА ЕЛЬЦИНА Несколько листков из советского и революционного календаря (под большинством листков — статьи по темам):…

В. И. УЛЬЯНОВ О ТРУ-МАРКСИСТАХ

В левых блогах на днях довольно оживлённо обсуждали заявление некоего бывшего левака и даже "тру-марксиста", который решил "сжечь всё, чему поклонялся и поклониться всему, что сожигал". Видимо, его подтолкнули к этому украинские события и мерзкие ватники из всяких "Лугандонов", как он изволит выражаться, вызвавшие его священную ярость. Отныне он на своей аватарке приравнял серп и молот к свастике и пришёл к выводу, что Ленин был недостаточно последовательным марксистом.
С моей скромной точки зрения, такой прискорбный финал для любого самовлюблённого сноба-идиота "тру-марксиста" не только не удивителен, но и более того – закономерен.
Впрочем, когда автор этих строк зажал нос и брезгливо заглянул по ссылке в навозную кучу, которую представляет собой блог этого господина, то неожиданно обнаружил там среди ароматных монбланов если не жемчужное, то почти здравое зерно. А именно: замечание хозяина блога о том, что Ленин "вообще на практике был больше последователем народовольцев, бланкистов и якобинцев, нежели марксистом".
А ведь в этом замечанмм есть малая крупица разума. Владимир Ильич был прежде всего и главным образом революционером, и только потом уже марксистом. Он стал революционером раньше, чем стал марксистом. Первое решение было эмоциональным, под влиянием казни старшего брата, и шло от сердца, именно тогда юного Владимира Ульянова "перепахал" роман Чернышевского, второе решение шло уже от рассудка. Революционер выбрал (теоретическое) оружие, которое показалось ему наиболее подходящим и сильным в предстоящем сражении.
Но если бы это оружие в бою вдруг дало бы сбой, забарахлило или, паче чаяния, начало стрелять в обратную сторону, то нет сомнений, что Ульянов без колебаний выкинул бы его вон и взял другое. Да он и прямо об этом говорил: ""Если бы книжка, кроме тормоза и вечной боязни нового шага, ничем не служила – она была бы неценна". "Книжка" в данном случае – не что иное, как труды Маркса. А уж сколько Владимир Ильич издевался над почитателями "книжки" в ущерб жизни! "Жалкие человеки в футляре, – говорил он уже после Октября о меньшевиках и других "тру-марксистах", - которые всё время стояли далеко в стороне от жизни, спали и, заснув, под подушкой бережно держали старую, истрёпанную, никому не нужную книжку". "Это просто люди, которые играют словами. Они книжки видали, книжки заучили, книжки повторили и в книжках ничегошеньки не поняли. Бывают такие учёные и даже учёнейшие люди". "Между нами, ведь многие изменяют, предательствуют не только из трусости, но из самолюбия, из боязни сконфузиться, из страха, как бы не пострадала возлюбленная теория в её столкновении с практикой. Мы этого не боимся. Теория, гипотеза для нас не есть нечто "священное", для нас это – рабочий инструмент". "Если мы... будем воздерживаться от целесообразных и необходимых поступков, то можем просто превратиться в индийских столпников. Не шевелиться, только бы не шевелиться, а не то можем кувыркнуться вниз с высоты столпа наших принципов!".
"Конечно, – говорил Ленин в 1919 году, – масса людей обвиняла нас... за то, что мы взялись за это дело, не зная, как довести его до конца. Но это – смешное обвинение людей мёртвых. Как будто можно делать величайшую революцию, зная заранее, как её делать до конца! Как будто это знание почерпается из книг!". В одном из последних своих текстов, в 1923 году, он замечал всё с той же непоколебимой силой уверенности:
"Помнится, Наполеон писал: "On s'engage et puis... on voit". В вольном русском переводе это значит: "Сначала надо ввязаться в серьёзный бой, а там уже видно будет". Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьёзный бой, а там уже увидели такие детали развития, как... Брестский мир, или нэп и т. п. ... Иначе вообще не могут делаться революции".
Вот так.