Карикатуры на "левое искусство" в 20-е и 60-е годы
Напрасно некоторые думают, что критика и насмешки над "левым искусством" ("формализмом-абстракцизмом") начались в советской печати в 60-е годы, после знаменитого посещения Хрущёвым выставки в Манеже, когда "абстракцисты" заняли своё место на сатирических обложках "Крокодила". Ну, или в середине 30-х, когда развернулась борьба с "формализмом" в музыке, живописи и всех видах искусства. В печати 20-х годов, в эпоху расцвета того, что позднее обозвали "формализмом", а тогда называли "левым искусством", таких насмешек тоже предостаточно. Правда, они были несколько более добродушными. Вот типичный пример. Карикатура Ивана Мельникова из журнала "Крокодил" за 1924 год:
И на той же полосе два коротких сатирических рассказика, довольно симпатичных, тексты привожу ниже. Особенно хороши, по-моему, во втором рассказе политрук, педагог-ретроград в царском вицмундире и член Козьебродского волостного совета.
НА ЛЕВОЙ ВЫСТАВКЕ
(Заметки "не специалиста")
— Ты сейчас свободен?
— Свободен. А что?
— Пойдём, заглянем на выставку левых.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вошли.
При входе я зацепил рукавом за какую-то жестяную трубу — она со скрипом вздрогнула.
Мы невольно обернулись.
Перед нами было что-то тёмное, мрачное...
Хищный конус пронзал бок мирно спящего куба. Клубок жестяных труб, подобно удаву, предательски впился в ребро куба.
— Что это такое? — спросил я у своего друга-художника.
— Это? Это скульптура.
— Да что ты — какая же это скульптура?
— А что же, по-твоему?
— Да просто ещё несобранная печка. Разве ты не видишь, вот сюда кладут дрова... вот труба... задвижка.
— А конус?
— Гм... Конус. Возможно, что какой-нибудь усовершенствованный дымоход.
— Тебе нравится "Жница"?
— Где?
— А вот напротив.
— Ты серьёзно уверен, что это жница? — спросил я.
— Ну, конечно, если женщина, с серпом в руках стоит около ржи, то, вероятно, она жница. Но это не важно, лучше посмотри, как художник гениально разрешил стационарность фигуры. Ему нужно было изобразить фигуру, крепко и прочно стоящую на земле. Как же он это делает? А чрезвычайно просто: увеличивает ступню ноги в три раза. И вот эти две ступни у жницы, которые ты, вероятно, по простоте своей, принял за копыта носорога, на самом деле являются исходным пунктом к пониманию гениально выполненной задачи.
Дальше набрели на большое полотно с зелёным рабочим. Я хотел было тайком пройти мимо, но мой друг схватил меня за рукав.
— Подожди, осталась ещё целая комната, самая интересная.
В комнате на стенах плясали цветные треугольники, тупо смотрели чёрные квадраты. Мы остановились перед небольшим полотном и тихо замерли.
На хорошо покрытой белой поверхности была приклеена конфектная бумажка, из-под неё кокетливо смотрел обрезок кружев; громадная пасть ножниц намеревалась проглотить бедную бумажку и кружева.
На куске ситца, приклеенного в углу картины, мы заметили иголку и великолепно написанную катушку ниток.
— Нравится?
— Как тебе сказать...
— Ну ты, вероятно, не понял замысла этой картины. Видишь ли. Гнилой реалист для того, чтоб изобразить портниху за работой, первым делом написал бы самое портниху, а затем иголки, нитки и прочее — всё это банально и неинтересно. А вот этот талантливый левый художник подходит к такому же сюжету смелее и красочнее. Ты видишь, самой портнихи нет, есть только её "орудия производства". Пойми только, какая великая социальная мысль!.. Человек убит машиной. Личность растворилась в "орудиях производства" — её нет. Вот эта конфектная бумажка, что ты видишь — это слабость человеческая, последний крик умерщвлённой личности.
Портниха съела конфекту — бумажка осталась на её рабочем столе. Художник налепил её здесь, чтобы показать, что личность ещё существует, но существует только в своей слабости...
У двери я опять зацепил за хищный конус — он вздрогнул.
Н. Москвин
В КАРТИННОЙ ГАЛЕРЕЕ
(Наброски с натуры)
В Румянцевской галлерее перед картиной Иванова "Явление Христа народу" группа красноармейцев с руководителем. Объяснения даёт политрук:
— Товарищи, вы видите перед собой опиум. Скажи, Федорчук, что есть бог? Или, например, Исус. Не можешь? Бог — есть миф и опиум для народа. А что такое эта картина? Затемнение народных масс, — вот что! Сидоров, здесь курить не дозволено, кури в карман. Какое сейчас международное положение, а почему? Пуанкаре. Или картину возьми. С чего дурману напущено? А потому, — буржуи, помещики и прочие золотопогонники. Только теперь власть рабоче-крестьянская, не подковырнёшь! Федорчук, понятно я говорю, а?... Ты к чему насчёт налогов спрашиваешь, — у военкома спроси...
* *
*
К картине подходит десяток школьников. Педагог в вицмундире с выпоротыми петлицами и костяными пуговицами озирается по сторонам и говорит:
— Дети, перед вами шедевр кисти Айвазовского. Эта картина писалась двадцать пять лет.
Педагог заглядывает в каталог и несколько смущённо продолжает:
— Так вот, я же вам говорю, что это картина Иванова. Теперь таких не пишут. Разве большевикам это нужно? Мухин, не грызите семячек, вы не в комсомоле. Посмотрите, сколько настоящего, святого чувства вложено в каждое лицо. Сразу видно, что картина написана человеком, проникнутым глубоким религиозным настроением. Перельман, не смейтесь, здесь вам не синагога.
К картине приближается человек в кожаной куртке.
— Дети, — продолжает педагог, повышая голос, — эта картина есть только дань религиозным предрассудкам. Ныне же, когда церковь отделена от государства, благодаря стараниям...
Фигура в кожаной куртке отходит.
— ... проклятых большевиков, — заканчивает педагог, — разнузданная толпа попирает ногами свои святыни.
* *
*
Публика меняется. Парень неопределённой наружности самоуверенно говорит:
— Фактуры в ней никакой нет, да... И притом, разве это композиция? Или колорит, допустим...
— Дозвольте послушать сведующего человека, — почтительно подходит гражданин в котелке: — вы, должно, в Академии обучаетесь?..
— Гм... — заминается парень: — зачем в Академии? На Трубной картинами торгуем, с измалолетства. Потому и понятие есть...
* *
*
К картине быстро направляется мужчина с револьвером на ремне:
— Ага, — свирепо бормочет он, — попались, голубчики!
— Товарищ, — обращается он к сторожу, — вызовите ко мне заведующего.
— Их нет, — недоумевает сторож.
— Тогда заместителя, дежурного, наконец...
Через пять минут является перепуганная кассирша.
— Это что-с, — злорадно спрашивает неизвестный, — икона...
— Помилуйте, какая икона, — оправдывается кассирша, — ведь это картина Иванова.
— Картина? — недоверчиво повторяет человек с револьвером: — а почему на ней бог? А почему в общественном месте висит? Я, — выходит он из себя, — член Козьебродского волостного совета, и не потерплю.
Неизвестный достаёт из кармана пачку удостоверений, вынимает записную книжку, записывает фамилию кассирши и начинает составлять протокол.
Свэн
Сравним теперь этот тон и приведённый выше сатирический рисунок с карикатурами 60-х.
Вот, вероятно, одна из самых мягких и добродушных карикатур 60-х, здесь абстракционист почти оправдан:
Эти уже пожёстче:
А такая, где абстракционист, написавший картину "Арбат утром", смотрит на мир через очки со значками доллара, а держит эти очки какой-то подозрительный дядя с сигарой, сильно смахивающий на иностранного шпиона, в 20-е появиться бы едва ли могла:
И на той же полосе два коротких сатирических рассказика, довольно симпатичных, тексты привожу ниже. Особенно хороши, по-моему, во втором рассказе политрук, педагог-ретроград в царском вицмундире и член Козьебродского волостного совета.
НА ЛЕВОЙ ВЫСТАВКЕ
(Заметки "не специалиста")
— Ты сейчас свободен?
— Свободен. А что?
— Пойдём, заглянем на выставку левых.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вошли.
При входе я зацепил рукавом за какую-то жестяную трубу — она со скрипом вздрогнула.
Мы невольно обернулись.
Перед нами было что-то тёмное, мрачное...
Хищный конус пронзал бок мирно спящего куба. Клубок жестяных труб, подобно удаву, предательски впился в ребро куба.
— Что это такое? — спросил я у своего друга-художника.
— Это? Это скульптура.
— Да что ты — какая же это скульптура?
— А что же, по-твоему?
— Да просто ещё несобранная печка. Разве ты не видишь, вот сюда кладут дрова... вот труба... задвижка.
— А конус?
— Гм... Конус. Возможно, что какой-нибудь усовершенствованный дымоход.
— Тебе нравится "Жница"?
— Где?
— А вот напротив.
— Ты серьёзно уверен, что это жница? — спросил я.
— Ну, конечно, если женщина, с серпом в руках стоит около ржи, то, вероятно, она жница. Но это не важно, лучше посмотри, как художник гениально разрешил стационарность фигуры. Ему нужно было изобразить фигуру, крепко и прочно стоящую на земле. Как же он это делает? А чрезвычайно просто: увеличивает ступню ноги в три раза. И вот эти две ступни у жницы, которые ты, вероятно, по простоте своей, принял за копыта носорога, на самом деле являются исходным пунктом к пониманию гениально выполненной задачи.
Дальше набрели на большое полотно с зелёным рабочим. Я хотел было тайком пройти мимо, но мой друг схватил меня за рукав.
— Подожди, осталась ещё целая комната, самая интересная.
В комнате на стенах плясали цветные треугольники, тупо смотрели чёрные квадраты. Мы остановились перед небольшим полотном и тихо замерли.
На хорошо покрытой белой поверхности была приклеена конфектная бумажка, из-под неё кокетливо смотрел обрезок кружев; громадная пасть ножниц намеревалась проглотить бедную бумажку и кружева.
На куске ситца, приклеенного в углу картины, мы заметили иголку и великолепно написанную катушку ниток.
— Нравится?
— Как тебе сказать...
— Ну ты, вероятно, не понял замысла этой картины. Видишь ли. Гнилой реалист для того, чтоб изобразить портниху за работой, первым делом написал бы самое портниху, а затем иголки, нитки и прочее — всё это банально и неинтересно. А вот этот талантливый левый художник подходит к такому же сюжету смелее и красочнее. Ты видишь, самой портнихи нет, есть только её "орудия производства". Пойми только, какая великая социальная мысль!.. Человек убит машиной. Личность растворилась в "орудиях производства" — её нет. Вот эта конфектная бумажка, что ты видишь — это слабость человеческая, последний крик умерщвлённой личности.
Портниха съела конфекту — бумажка осталась на её рабочем столе. Художник налепил её здесь, чтобы показать, что личность ещё существует, но существует только в своей слабости...
У двери я опять зацепил за хищный конус — он вздрогнул.
Н. Москвин
В КАРТИННОЙ ГАЛЕРЕЕ
(Наброски с натуры)
В Румянцевской галлерее перед картиной Иванова "Явление Христа народу" группа красноармейцев с руководителем. Объяснения даёт политрук:
— Товарищи, вы видите перед собой опиум. Скажи, Федорчук, что есть бог? Или, например, Исус. Не можешь? Бог — есть миф и опиум для народа. А что такое эта картина? Затемнение народных масс, — вот что! Сидоров, здесь курить не дозволено, кури в карман. Какое сейчас международное положение, а почему? Пуанкаре. Или картину возьми. С чего дурману напущено? А потому, — буржуи, помещики и прочие золотопогонники. Только теперь власть рабоче-крестьянская, не подковырнёшь! Федорчук, понятно я говорю, а?... Ты к чему насчёт налогов спрашиваешь, — у военкома спроси...
* *
*
К картине подходит десяток школьников. Педагог в вицмундире с выпоротыми петлицами и костяными пуговицами озирается по сторонам и говорит:
— Дети, перед вами шедевр кисти Айвазовского. Эта картина писалась двадцать пять лет.
Педагог заглядывает в каталог и несколько смущённо продолжает:
— Так вот, я же вам говорю, что это картина Иванова. Теперь таких не пишут. Разве большевикам это нужно? Мухин, не грызите семячек, вы не в комсомоле. Посмотрите, сколько настоящего, святого чувства вложено в каждое лицо. Сразу видно, что картина написана человеком, проникнутым глубоким религиозным настроением. Перельман, не смейтесь, здесь вам не синагога.
К картине приближается человек в кожаной куртке.
— Дети, — продолжает педагог, повышая голос, — эта картина есть только дань религиозным предрассудкам. Ныне же, когда церковь отделена от государства, благодаря стараниям...
Фигура в кожаной куртке отходит.
— ... проклятых большевиков, — заканчивает педагог, — разнузданная толпа попирает ногами свои святыни.
* *
*
Публика меняется. Парень неопределённой наружности самоуверенно говорит:
— Фактуры в ней никакой нет, да... И притом, разве это композиция? Или колорит, допустим...
— Дозвольте послушать сведующего человека, — почтительно подходит гражданин в котелке: — вы, должно, в Академии обучаетесь?..
— Гм... — заминается парень: — зачем в Академии? На Трубной картинами торгуем, с измалолетства. Потому и понятие есть...
* *
*
К картине быстро направляется мужчина с револьвером на ремне:
— Ага, — свирепо бормочет он, — попались, голубчики!
— Товарищ, — обращается он к сторожу, — вызовите ко мне заведующего.
— Их нет, — недоумевает сторож.
— Тогда заместителя, дежурного, наконец...
Через пять минут является перепуганная кассирша.
— Это что-с, — злорадно спрашивает неизвестный, — икона...
— Помилуйте, какая икона, — оправдывается кассирша, — ведь это картина Иванова.
— Картина? — недоверчиво повторяет человек с револьвером: — а почему на ней бог? А почему в общественном месте висит? Я, — выходит он из себя, — член Козьебродского волостного совета, и не потерплю.
Неизвестный достаёт из кармана пачку удостоверений, вынимает записную книжку, записывает фамилию кассирши и начинает составлять протокол.
Свэн
Сравним теперь этот тон и приведённый выше сатирический рисунок с карикатурами 60-х.
Вот, вероятно, одна из самых мягких и добродушных карикатур 60-х, здесь абстракционист почти оправдан:
Эти уже пожёстче:
А такая, где абстракционист, написавший картину "Арбат утром", смотрит на мир через очки со значками доллара, а держит эти очки какой-то подозрительный дядя с сигарой, сильно смахивающий на иностранного шпиона, в 20-е появиться бы едва ли могла: