Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Category:

СОВЕТСКАЯ ПЕЧАТЬ-1976 О БУДУЩЕЙ РЕСТАВРАЦИИ: "А НА КОЙ ОНА НАМ, ЭТА МОНАРХИЯ?"

Об этом фельетоне я вспомнил при обсуждении в блоге jakobin1793
Но при внимательном прочтении пришёл к выводу, что он, пожалуй, заслуживает самостоятельного поста. Ведь тема возможной Реставрации (капитализма, а тем паче монархии) в советской печати 70-х годов практически не обсуждалась. Молчаливо подразумевалось, что "социализм в СССР победил полностью и окончательно", и никакой Реставрации быть не может, потому что её не может быть никогда. Однако, как с едкой издёвкой писал тогда Веничка Ерофеев, намекая на формулу о "полной и окончательной победе социализма", он победил "хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее, даже так: целиком и полностью, но не окончательно".
А здесь целый фельетон, посвящённый именно этой теме! И при его чтении вдруг выясняется, что тогдашние сатирические "пророчества", казавшиеся смешными именно в силу их невообразимости, сбываются чуть ли не по нотам.

Откровенно говоря, сценка возвращения поместий наследникам бывших помещиков выглядела в 70-е и 80-е годы неправдоподобно. Теперь, когда церкви возвращают даже то, что ей никогда не принадлежало, эта сценка уже такой не кажется... Также не очень правдоподобным тогда выглядело и обвинение диссидента в желании обзавестись недвижимостью. Думалось: он может быть какой угодно монархист и реакционер, но всё же человек идейный! Теперь, после полутора десятков лет, прожитых экс-пророком на шикарной вилле в Троице-Лыково по соседству с "дачей Касьянова", так уже не кажется...

Главный герой фельетона, А. И. Солженицын, отозвался на него, написав: "в марте 1976 “Литературная газета” печатала против меня большую статью ”Без царя в голове” — и уже там был весь этот наворот: что мой дед, мужик Семён Солженицын, был некий крупный феодал, известный в округе своей жестокостью, и с фантастическими владениями в 15 тысяч гектаров, — тем не менее один его сын почему–то грабил на дорогах с помощью аркана, кастета и кляпа, а другой его сын, мой отец (самых либеральных воззрений), не вынес падения монархии и кончил самоубийством". Однако, упрекая "ЛГ" в "фантастических" выдумках, сам Александр Исаевич неточен - ни о каких "15 тысячах гектаров" его дедушки в фельетоне речи нет.
Фельетон интересен и тем, что полемизирует с Солженицыным не в духе обычной звериной серьёзности, которая никакого эффекта не приносила, а скорее - давала обратный эффект, только дополнительно возвышая Солженицына в глазах диссидентской интеллигенции, а в насмешливо-ироническом, почти войновичевском (Сим Симыч Карнавалов из "Москвы 2042") тоне, который разил гораздо сильнее.
Итак, текст фельетона (с незначительными сокращениями):

Борис ДАНИЛОВ. БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ

Как это ни смешно, но Российский Императорский Дом всё ещё существует. Правда, он совсем обветшал, царевичи и царевны давно разбрелись по свету, имена великих князей украшают вывески модных ресторанов, кое-кто из августейших особ перешёл даже в пролетарии, сменив гордого российского орла на скромную бляху парижского таксиста - но Дом есть!
Во главе августейшего Двора стоит Великий князь Владимир Кириллович Романов. Прямой отпрыск никогда не царствовавшего царя Кирилла. Седьмая вода на киселе бывшему российскому монарху. А также кум бывшему прусскому королю и сват его первому министру.
Его Высочество Седьмая Вода никогда не видал России, по-русски говорит на француский лад и постоянно проживает в Мадриде, на улице Веласкес, девяносто два, в глухом, угрюмом особняке с домашней церковью и... походной канцелярией.
Много лет назад, когда сей отпрыск династии впервые ступил на испанскую землю, каудильо встретил его с распростёртыми объятиями. В знак особой благосклонности он даже разрешил украсить фасад угрюмого особняка российским императорским флагом и повелел своим гвардейцам церемониально вышагивать у парадного подъезда.
В обоснование своих державных притязаний Владимир выставил у себя в красном углу под образами для всеобщего обозрения пузатый самовар и повесил на видном месте звонкую русскую балалайку.
- Не было никогда России без царя-отца, - провозгласил при этом он, - и быть не может!
Его Высочество даже дал по этому поводу августейшее интервью.
- Неужели, - не скрывая издёвки, спросил его корреспондент одной английской газеты, - вы всё ещё надеетесь возвратиться на престол?
- Я не исключаю такой возможности, - ответствовал Владимир.
Основав самоварно-балалаечное царство, Его Высочество Седьмая Вода не стал сидеть сложа августейшие руки. Он привёл в боевую готовность свою походную канцелярию и принялся строчить всемилостивейшие рескрипты и высочайшие повеления.
Однако ни рескрипты, ни повеления не помогли. Дела в самоварно-балалаечном царстве шли из рук вон плохо. А императорские Армия и Флот, которые в составе дюжины траченных молью генералов стояли походным бивуаком на разных континентах, таяли прямо на глазах.
- Гусары из американского военного округа с прискорбием извещают Ваше Высочество, - докладывал Владимиру начальник походной канцелярии, - о кончине верного слуги Царя и Отечества полковника Седьмого Альвеопольского полка, последовавшей 23 апреля сего года в городе Ири, Пенсильвания.
И это означало, что у Его Императорского Высочества нет больше сухопутных войск...
- Округ императорских Армии и Флота в Австралии, - с тем же скорбным видом докладывал в следующий раз начальник походной канцелярии, - извещает о том, что почил в бозе георгиевский кавалер, капитан 2-го ранга и верный слуга Вашего Высочества.
И это означало, что у Его Высочества нет больше военно-морских сил...
Дела шли всё хуже. Украшавший фасад угрюмого особняка императорский флаг пришлось незаметно снять. Вслед за флагом исчезли и бравые испанские гвардейцы.
Так с тех пор глухой, угрюмый особняк и стоит в центре Мадрида, как огромный саркофаг, в котором покоятся живые мощи самодержавия.
И вот недавно в саркофаге вдруг наступило оживление. Он был ярко освещен изнутри и иллюминирован снаружи. Поводом для этого послужил всеподданнейший доклад всепреданнейшего начальника походной канцелярии ротмистра Вуича. Он явился в этот день в августейшие покои в парадном, николаевских времён мундире, распространяя вокруг запах нафталина.
Привыкший к тому, что начальник канцелярии всегда приносит лишь печальные известия, Владимир придал своему лицу выражение скорби. Судя по парадному облику ротмистра, речь шла, по меньшей мере, о ком-нибудь из членов императорской фамилии.
- Ну, кто там ещё? - вопросил Владимир.
- Господин Солженицын... Ваше Высочество... - ответил начальник канцелярии.
- Кто-кто?! - вскинул брови Владимир.
- Ваше Императорское Высочество, - продолжал Вуич, - на Запад прибыл господин Солженицын.
- Ну и что?
- Господин Солженицын, - со значением сказал начальник канцелярии, - знаменитый писатель и полный нобелевский кавалер! Он убежденный сторонник авторитарной власти и воинствующий подвижник православия на Руси!
Владимира это известие приятно взволновало. Его Высочество даже усомнился. Как? Солженицын - ревнитель православия и убежденный монархист? Значит - слуга престола?! Значит - поборник самовластия?!
И новый верноподданный не замедлил это подтвердить. Едва прибыв на Запад, он не стал церемониться и первым делом заявил, что "свободный мир" зажирел и не может противостоять коммунизму.
- О, да ведь Солженицын - правее самого Барри Голдуотера! - воскликнул президент Соединенных Штатов, в то время Ричард Никсон.
- Нет, господин президент, - возразил государственный секретарь Генри Киссинджер, - он правее самих царей!
Однако Александр Исаевич с присущей ему непринуждённостью показал и президенту, и государственному секретарю язык, нравоучительно заявив:
- Большой писатель в стране - это то же самое, что правительство.
Вслед за тем Александр Исаевич занялся судьбами России.
- Тысячу лет Россия жила с авторитарным строем и к началу двадцатого века ещё весьма сохраняла и физическое, и духовное здоровье народа... - заявил он. - Так, может быть, признать, что для России иной путь или ложен, или преждевременен? Может быть, на обозримое будущее, хотим мы этого или не хотим, России всё равно суждён авторитарный строй? Может быть, только к нему она и созрела...
Да, Александр Исаевич трубно, на весь мир провозглашает здравицы августейшему самовластию. Охваченный верноподданическим рвением, он уже блаженно живописует облик городов будущей монархической России.
А где же городовой? С начищенными пуговицами, в хромовых сапогах и белой фуражке, с шашкой... Зимой в тёплой шинели, весной и летом в белой рубахе и всегда со свистком на шее - приятнейший звук для человеческого уха!
Городовой будет! Само собой.
И при этом Александр Исаевич - ни больше, ни меньше, - выступает от имени всех народов, живущих на одной шестой части земли!
И тут сам собой возникает вопрос: а на кой она нам, эта монархия? Да, но, может быть, у Александра Исаевича свой резон? Ну что ж, давайте на мгновение представим себе. Итак:
...Сорок сороков церквей, в воздухе плывет малиновый перезвон, иереи в золотых ризах машут кадилами - и вот верхом на белом коне въезжает царь! На голове у него корона, в одной руке скипетр, в другой - держава. За Их Величеством - Их Высочества, Их Сиятельства, Их Превосходительства. Генералы, адмиралы и генерал-губернаторы. Курские, орловские и тамбовские помещики. Тайные и статские советники. А за ними - прочий чиновный люд.
И вот все занимают свои прежние места и начинается восстановление верноподданных в их имущественных правах.
Кто-то из чиновников выходит вперёд и зычно вызывает:
- Русский землевладелец, граф Шереметьев! Или его наследники!..
- Русский землевладелец, господин Родзянко! Или его наследники!..
- Русский помещик, господин Солженицын Семён Ефимович! Или...
- Я, - попешно откликается Александр Исаевич и выходит вперёд.
Да, самого землевладельца, родного деда наследника, Семёна Ефимовича Солженицына, который вёл крупную торговлю, имел две тысячи гектаров земли, около двадцати тысяч голов овец, многотысячные стада крупного рогатого скота, собственные мельницы и зернохранилища и прочее движимое и недвижимое имущество, давно нет. Известный своей жестокостью и бессердечием, Семён Солженицын, недобрая память о котором жива по сей день, бежал из родных мест сразу же после революции и с тех пор канул в небытие.
Нет и Исая Солженицына, отца наследника. Преуспевающий царский офицер, он не перенёс крушения монархии, не примирился с потерей состояния и сам в 1918 году свёл счёты с жизнью. И выходит, что Александр Исаевич - единственный.
...И вот он подходит к столу, ставит свою размашистую подпись и получает скреплённую двуглавым орлом высочайшую бумагу на всё дедовское имущество.
- Крупный землевладелец юга России! - вызывает чиновник следующего. - Помещик Карпушин! Или...
- Я, - отзывается Александр Исаевич и опять выходит вперёд.
- А какое вы имеете отношение, - вопрошает чиновник, - к господину Карпушину?
- К господину Карпушину, - говорит Александр Исаевич, - никакого. А вот что касается его достопочтенной супруги, Марии Захаровны, то она доводится мне тётей по матушке.
Помещик Карпушин, которому когда-то принадлежали пятнадцать тысяч гектаров земли в Ставрополье, тоже бежал в 1917 году и тоже навсегда канул. И поскольку у помещика Карпушина других наследников нет, то Александр Исаевич вновь подходит к столу и получает ещё одну высочайшую бумагу.
А чиновник тем временем вызывает следующего.
- Помещие Захар Фёдорович Щербак! Или...
- А это, - вновь выступает вперёд Александр Исаевич, - тоже мой дедушка. Только уже не со стороны отца, а со стороны матери. Он имел большое поместье в районе станицы Кубанской.
- Правильно, - говорит чиновник, - получите!
Итак, две тысячи гектаров от деда Семёна, большое поместье от деда Захара, пятнадцать тысяч гектаров от тётки Марии да ещё мельницы, зернохранилища, маслобойня, собственная торговля, скот, банковские счета.
А пока Александр Исаевич сверяет документы, чиновник выкладывает на стол какие-то сомнительные предметы... Тонкую верёвку-удавку, тяжёлый кистень и крепкий, не однажды бывший ы употреблении кляп... Александр Исаевич багровеет, тяжело сопит и отводит в сторону глаза. Но наследство есть наследство. От него не отвертишься. Нехитрые предметы разбойного обихода принадлежали родному брату отца Александра Исаевича. Дядя был "тружеником больших дорог". Тёмной ночью выходил он на промысел, поджидал запоздалых путников и принуждал с помощью кистеня и удавки раскошеливаться... И тут уж, как говорится, из песни слова не выкинешь. Что было, то было!
...Горячность, с которой внук помещика, сын царского офицера и племянник "труженика больших дорог" отстаивает самовластие, вызвала среди обитателей мадридского саркофага радостный шумок. Но радость была недолгой. Дело в том, что, хотя верный слуга престола и выступает как поборник самовластия, на первую роль он прочит отнюдь не самоварное Высочество, а совсем иное лицо.
- Большой писатель в стране, - снова и снова намекает он, - то же самое, что правительство!
Но, кроме славы земной, правительство в лице одной особы претендует ещё и на славу небесную.
- То и веселит меня, то и утверживает, что не я всё задумываю и провожу, - вещает новоявленный мессия, - что я только меч, хорошо отточенный на нечистую силу, заговоренный рубить её и разгонять. О, дай мне, Господи, не переломиться при ударах! Не выпасть из руки Твоей!
Вот он, оказывает, кто - Александр Исаевич!
Взобравшись на вселенскую паперть, весельчак и утверживатель без устали кликушествует.
Он везде выставляет напоказ своё христианское благочестие: бьёт земные поклоны, истово крестится перед трапезой и на сон грядущий, шлёт великопостные письма владыкам и, принадлежа душой черносотенному союзу Михаила Архангела, заигрывает с сионистами.
...то, что российским императорский дом всё ещё существует, - это смешно. Но даже Его Высочество, наверное, уже не помышляет о шапке Мономаха. Собрав кое-какую наличность, он, как утверждают, открыл императорскую таксомоторную контору. Августейшее такси пользуется будто бы спросом. Ещё бы! Кому не интересно прокатиться в экипаже, где на козлах вместо кучера восседает чуть ли не сам царь!
И вдруг, на тебе, появляется ещё одна суматошная и комичная фигурка самовластца! На Запад Александр Исаевич прибыл в сияющем нимбе героя и в терновом венце великомученика. Гордое чело героя украшал глубокий шрам, полученный когда-то в школьной драке: теперь сей шрам фигурирует как печать перенесённых страданий.
Путь великомученика был озарён вспышками блицев и сопровождался грохотом репортёрских барабанов. Не успев даже как следует оглядеться, он уже полез на вселенскую паперть и устроил скандальный стриптиз.
Солженицын вблизи оказался куда менее привлекательным, чем Солженицын издалека. Король был гол!
И вот уже гаснут блицы, репортёрские барабаны бьют отбой. Как пишет один американский еженедельник, "Запад смущён и разочарован тем, что один из его ведущих идеологических героев на деле оказался дураком-святошей".
Другое американское издание высказалось лаконичней: "Умственно не стабилен!"
В русской же речи существует на этот счёт более простое и ёмкое определение:
- Да ведь без царя в голове человек!.."


Фото: 1974 год. В дни в высылки А. И. Солженицына из СССР на улице Москвы.

Tags: История, Реставрация, Романовы, Солженицын
Subscribe
promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments