Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

100 лет Революции. Женское платье Главковерха


Григорий Шегаль. «Бегство Керенского из Гатчины». 1938

Итак, в год 100-летия "Великой русской революции", как теперь принято это событие называть, продолжим собирать экспонаты для виртуального музея революции/контрреволюции 1917-1991 годов.
После френча Керенского, который на целое столетие, и даже уже дольше, стал одеянием революционеров (Ленина, Сталина, Мао, Чан Кай Ши, Дэн Сяопина, Пол Пота, Че Гевары, трёх Кимов...), перейдём к "экспонату номер два", другой одежде Александра Фёдоровича. Которую он, вдобавок, никогда в реальной жизни не носил... но, тем не менее, она прочно вошла в исторический миф о нём и о революции 25 Октября. И в историю искусства (живописи, включая карикатуру, и кино). И в историческую символику...
Конечно, речь идёт про знаменитое "женское платье" Керенского, то ли сестры милосердия, то ли горничной, в которое он переоделся, чтобы сбежать от большевиков. В реальности отыскать этот наряд, увы, невозможно, ибо его и не было никогда, но для виртуального музея он подойдёт в самый раз. Что ж, проследим рождение этой прекрасной по красоте и символичности революционной легенды.
Как же обстояло дело в действительности? Зимний дворец накануне штурма Керенский покинул в своей обычной одежде, то есть всё в том же полувоенном френче. Американское посольство даже предоставило главе российского правительства дипломатическую машину со звёздно-полосатым флагом, для его большей безопасности. На ней он и выехал из Зимнего дворца. Встречные офицеры, по его словам, как обычно, отдавали главковерху честь, он отвечал им тем же...
А вот со вторым бегством Керенского, уже из Гатчинского дворца, дело обстояло немного интереснее. Обстановка вокруг премьера там сложилась нестерпимая: в Гатчину для переговоров приехал большевик Павел Дыбенко. Генерал Пётр Краснов (тот самый, будущий союзник Гитлера, повешенный по приговору советского суда в 1947 году) стал последней надеждой Керенского. Краснов вспоминал: "Утром 1 ноября вернулись переговорщики и с ними толпа матросов. Наше перемирие было принято, подписано представителем матросов Дыбенко, который и сам пожаловал к нам. Громадного роста, красавец-мужчина с вьющимися чёрными кудрями, чёрными усами и юной бородкой, с большими тёмными глазами, белолицый, румяный, заразительно веселый, сверкающий белыми зубами, с готовой шуткой на смеющемся рте, физически силач, позирующий на благородство, он очаровал в несколько минут не только казаков, но и многих офицеров.
— Давайте нам Керенского, а мы вам Ленина предоставим, хотите, ухо на ухо поменяем! — говорил он, смеясь.
Казаки верили ему. Они пришли ко мне и сказали, что требуют обмена Керенского на Ленина, которого они тут же у дворца повесят."


"Фирменная" одежда Керенского в 1917 году — полувоенный френч

В своих показаниях после ареста в 1917 году генерал Краснов рассказывал о дальнейшем так:
"1 ноября меня потребовал верховный главнокомандующий (Керенский). Он был очень взволнован и нервен.
– Генерал, – сказал он, – вы меня предали... Тут ваши казаки определённо говорят, что они меня арестуют и выдадут матросам...
– Да, – отвечал я, – разговоры об этом идут, и я знаю, что сочувствия к вам нигде нет.
– Но и офицеры говорят то же.
– Да, офицеры особенно недовольны вами.
– Что же мне делать? Приходится покончить с собой.
– Если вы честный человек, вы поедете сейчас в Петроград с белым флагом и явитесь в Революционный комитет, где переговорите как глава правительства.
– Да, я это сделаю, генерал.
– Я дам вам охрану и попрошу, чтобы с вами поехал матрос.
– Нет, только не матрос. Вы знаете, что здесь Дыбенко?
– Я не знаю, кто такой Дыбенко.
– Это – мой враг.
– Ну, что же делать? Раз ведёте большую игру, то надо и ответ дать.
– Да, только я уеду ночью.
– Зачем? Это будет бегство. Поезжайте спокойно и открыто; чтобы все видели, что вы не бежите.
– Да, хорошо. Только дайте мне конвой надёжный.
– Хорошо. Я пошёл вызвать казака 10-го Донского казачьего полка Русакова и приказал назначить 8 казаков для окарауливания верховного главнокомандующего. Через полчаса пришли казаки и сказали, что Керенского нет, что он бежал. Я поднял тревогу и приказал его отыскать, полагая, что он не мог бежать из Гатчины и скрывается где-либо здесь же".
В Ставку генералу Духонину Краснов отослал в тот день телеграмму: "Приказал арестовать главковерха; он успел скрыться". Позднее, в мемуарах, Краснов попытался приукрасить своё поведение в этот день, якобы никакого предательства с его стороны не было, и он сказал премьеру: "Как ни велика вина ваша перед Россией, я не считаю себя вправе судить вас. За полчаса времени я вам ручаюсь". И дал тому возможность сбежать...
Сам Керенский уверенно писал о предательстве Краснова, а о своём бегстве рассказывал так (выделение моё): "Я не считаю ещё себя вправе подробно рассказать мой уход из Гатчинского Дворца. Большевики ещё у власти – люди ещё живы... Я ушёл из Дворца за 10 минут до того, как предатели ворвались в мои комнаты. Я ушёл, не зная ещё за минуту, что пойду. Пошёл нелепо переодетый под носом у врагов и предателей. Я ещё шёл по улицам Гатчины, когда началось преследование. Шёл вместе с теми, кто меня спас, но кого я никогда раньше не знал и видел в первый раз в жизни. В эти минуты они проявили выдержку, смелость и самоотвержение незабываемые."
Во что же реально переоделся Александр Фёдорович в Гатчинском дворце 1 ноября 1917 года? Павел Милюков со слов Краснова уточнял, что Керенский ушёл из дворца «в матросской куртке и синих очках». Один из его адъютантов мичман Кованько рассказывал позднее подробности этих минут. Керенский сказал своим адъютантам, что он решил застрелиться, чтобы не попасть в руки большевиков. Но у него больная рука, и он боится, что не убьёт себя, а только покалечит. Поэтому он просит их бросить жребий, кто из них его застрелит. Жребий пал на Кованько. "А надо сказать, что этот Кованько был очень артистичным малым: и сострить мог, и скаламбурить к месту. Тут он и говорит Керенскому: "Что же это мы в самом деле раскисли?!" Схватил шофёрскую меховую куртку (тогда ведь были открытые машины), напялил синие очки на Александра Федоровича, фуражку". Автопортрет самого Керенского: «Я преобразился в весьма нелепого матроса, рукава бушлата которого были коротковаты, мои рыжевато-коричневые штиблеты и краги явно выбивались из стиля. Бескозырка была мне так мала, что едва держалась на макушке. Маскировку завершали огромные шофёрские очки».
Однако фраза "пошёл нелепо переодетый", опубликованная в мемуарном очерке в 1926 году, дорого обошлась позднее Александру Фёдоровичу. (Я помню, как в советской школе начала 80-х читал её в учебнике истории). Она очень помогла распространению знаменитого мифа.
К 1927 году легенда о "женском платье" главковерха была уже готова. Она отразилась на плакате художника Василия Пшеничникова (1882—1957) из Ассоциации художников революционной России (АХРР), созданном к 10-летию революции. На нём Керенский изображён в неопределённом женском платье красного цвета. Но это пока ещё не платье сестры милосердия или горничной.


Василий Пшеничников. Плакат, 1927. Подпись: "БЕГСТВО КЕРЕНСКОГО ИЗ ГАТЧИНЫ. Керенский решил всеми силами подавить революцию. Последняя надежда оставалась у него на казаков. Но и казаки не поддержали Керенского. Член военно-революционного комитета тов. Дыбенко, приехавший в штаб Керенского, в Гатчину, созвал митинг, на котором решено было арестовать Керенского и отправить его в Петроград. За 10 минут до ареста, 14 ноября, около 3-х часов дня, Керенский, переодевшись женщиной и воспользовавшись волнением во дворце, бежал от возмущённых казаков и солдат".

А в среде белой эмиграции легенда о "бегстве Керенского из Зимнего дворца в женском платье" родилась ещё раньше. Адвокат Николай Карабчевский писал: «Костюмироваться по маскарадному Керенский вообще любил, и был на это мастер.
Как мне в свое время передавали, он однажды в масленицу явился в квартиру одного думца, где собрались гости, в облачении древнего римлянина времён республики, с мечом в руках. Все нашли, что в шлеме, из-под которого торчали его характерно-растопыренные уши, и с мечом в руках, на своих тонких ногах, он весьма удачно выразил стойкую храбрость русского революционера.
Позднее ему пришлось маскироваться уже не по случаю масленицы.
Поцарствовав недолго в рабочей куртке, во имя углубления революции, и затем в походной форме потешного „главнокомандующего“, он бежал из Зимнего дворца, как утверждали, в платье и в головной косынке сестры милосердия, что при его брито-бесцветной физиономии дало ему возможность благополучно скрыться. В каком костюме он впоследствии удирал от большевиков заграницу, мне в точности не известно".
В 1937 году легенда поднялась на новую ступеньку, она вошла в "Краткий курс истории ВКП(б)"! Там говорилось про его бегство из Гатчины: «что касается Керенского, то он, переодетый в женское платье, успел скрыться».
К 20-летию Октября, в 1937-1938 годах советский художник Григорий Шегаль (1889—1956) создал картину «Бегство Керенского из Гатчины», на которой напуганный Керенский торопливо переодевается в одежду сестры милосердия в одной из дворцовых комнат; репродукцию картины стали довольно часто помещать в советские учебники.
Отметился в творении легенды и Борис Ефимов:

Борис Ефимов. Карикатура на А. Ф. Керенского

В 1957 году, к 40-летию революции, к мифу о женском платье главковерха приложили руку известные советские карикатуристы Кукрыниксы. Они создали картину "Последний выход Керенского".


Кукрыниксы. "Последний выход Керенского". 1957-1958

Ну, а в фильме "Посланники вечности" (1970) легенда сделала последний шаг: Керенский в женском платье бежал уже не из Гатчины, а из Зимнего дворца (впрочем, то же самое утверждал Карабчевский ещё в 1920-х годах).
В телефильме "Шантаж" из серии "Следствие ведут Знатоки" (дело №6, 1972) старорежимная барыня Антонина Валерьяновна Прахова успокаивала своего молодого сообщника, безымянного Шантажиста (роль А. Джигарханяна), что в случае чего он уйдёт от милицейской засады, "как ушёл Александр Фёдорович".
– Какой Александр Фёдорович?
– Да Керенский.
– А как он ушёл?
– В женском платье. Надо знать отечественную историю!
В фильме "Корона Российской империи" (1971) актриса Людмила Гурченко распевала "куплеты шансонетки" на стихи Роберта Рождественского, среди которых был и такой:
Между прочим, сам Керенский за кордон,
Перебрался в платье женском, миль пардон,
Сбросив женскую одежду и корсет
Мне высказывал надежды тет-а-тет.
– Извините, мсье Керенский, чем стареть
Может лучше за Россию умереть?
Ради чести и престижа, не шучу.
Он смеется:
– Что я, рыжий? Не хочу!




Этих куплетов Александр Фёдорович, на своё счастье, уже не услышал (он скончался в 1970 году), но про саму легенду, разумеется, знал. В 1966 году, общаясь с советским журналистом Генрихом Боровиком, беседу с ним начал с эмоционального заявления: «Господин Боровик, ну скажите у себя в Москве! Там же есть серьёзные люди! Ну, пусть перестанут писать, будто я бежал из Зимнего дворца в женском платье! Не было этого! И не бежал я, а, согласно нашему общему решению, уехал навстречу нашим войскам, которые всё не прибывали и не прибывали из Гатчины на подмогу Временному правительству! Уехал на своём автомобиле и в своём обычном полувоенном костюме… Меня многие видели, я не особенно и скрывался-то. Солдаты, даже красные, если узнавали меня, отдавали мне честь!.. При чём тут женское платье?!»
Г. Боровик рассказывал: "Видимо, эта неправда жгла ему сердце и через 50 лет.
– Александр Фёдорович, но это же не большевики придумали, – ответил я. – Об этом впервые написал младший брат начальника юнкерской школы, которая должна была оборонять Зимний…
– Да они ж меня все ненавидели и ненавидят! – взорвался Керенский. – Они ж монархисты… Вы знаете, как они меня называли? «Александра Фёдоровна»! Они намекали на то, что я якобы спал на кровати императрицы Александры Фёдоровны. А я, клянусь Богом, там не спал!".
Кстати, "Александрой Фёдоровной" по имени последней императрицы Керенского называли не только монархисты. У Маяковского в поэме "Хорошо" один из большевиков говорит:
Быть
Керенскому
биту и ободрану!
Уж мы
подымем
с царёвой кровати
эту
самую
Александру Федоровну.

Ну, и в завершение обзора этого, повторю, прекрасного, с моей точки зрения, исторического мифа, пара небольших личных воспоминаний в тему.
Году в 1979-м учительница рассказывала школьникам, в числе которых был и я, такую историческую байку. Будто бы в детстве, когда юный Саша Керенский и Володя Ульянов жили в Симбирске, а их отцы были коллегами-педагогами, маленький Саша приходил на ёлку к Ульяновым. И переодевался при этом в маскарадный костюм девочки...
И второе: около 1990 года помню карикатуру из тогдашней неформальной (оппозиционной) печати, из газеты "Новая жизнь". На рисунке Александр Фёдорович Керенский демонстрировал Михаилу Сергеевичу Горбачёву женское платье...


Б. Матвеева. Керенский. 1989
Tags: Виртуальный Музей Революции, История, карикатура, революционеры
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И. Ульянова (Ленина), ещё…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments