Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Categories:

95 лет назад. Выстрелы в посла и Леонид Брежнев как революционный поэт


Революционер и советский дипломат Вацлав Воровский и его убийца, белый офицер Морис Конради. Любопытно сравнить взгляды Воровского и его убийцы — насколько разное выражение лиц! У одного — взгляд мыслящего человека, у второго — абсолютно стеклянный взгляд самодовольного хлыща, социального паразита...

10 мая 1923 года прозвучали выстрелы белогвардейского офицера Мориса Конради в советского посланника Вацлава Воровского, находившегося с дипломатической миссией в Швейцарии, в Лозанне. Воровский был убит, два его спутника — тяжело ранены. Сдаваясь полиции, стрелявший гордо заявил: "Я сделал доброе дело — русские большевики погубили всю Европу… Это пойдёт на пользу всему миру... Я — новый Вильгельм Телль, призванный спасти человечество!". И швейцарский суд присяжных с ним... согласился, решив, что убийца невиновен. Конечно, сыграла свою роль яростная антисоветская кампания, которую развернула русская белая эмиграция. В ходе неё ненависть к Воровскому среди белой эмиграции буквально зашкаливала. В ней сливались и монархисты, подобные самому Конради, и "социалисты", вроде историка Мельгунова, написавшего, чтобы помочь Конради, целую книгу — "Красный террор в России". Когда Мельгунова спрашивали, почему он написал, будучи "левым", только о красном терроре, а белый обошёл гробовым молчанием, он отвечал, что торопился помочь защите Конради, а труд о белом терроре выпустит позднее. Но, конечно, своё обещание не исполнил...
Отражая эти настроения, поэт Константин Бальмонт позднее откликнулся небольшим стихотворением:
Люба мне буква «Ка»,
Вокруг неё сияет бисер.
Пусть вечно светит свет венца
Бойцам Каплан и Каннегисер.

И да запомнят все, в ком есть
Любовь к родимой, честь во взгляде,
Отмстили попранную честь
Борцы Коверда и Конради.

(Каннегиссер — убийца большевика Урицкого в 1918 году, а Коверда — убийца другого советского посланника, Войкова).



Любопытно, что противоположное по смыслу стихотворение об этом покушении написал в те дни 1923-го года другой поэт, который так и не прославился своим творчеством, но зато позднее стал известен всему миру как... глава Советского государства. Это был... юный Леонид Брежнев. Занятно также, что первые строчки его стихотворения — правда, без указания авторства — вошли позже в официальные мемуары генсека. Там эпизод с этими стихами был изложен так:


Брежнев с женой в 1928 году

"Однажды я ехал по железной дороге, в том же вагоне сидела девушка моего возраста, тоже студентка. Разговорились. Девушка показала тетрадь со стихами, какие обычно собирают в альбом. И вот что характерно: в этой тетради оказалось стихотворение, которое прежде я никогда не встречал, — "На смерть Воровского". Мы тогда тяжело переживали убийство нашего посла, стихи взволновали меня, тут же я выучил их наизусть. С первой строчки — "Это было в Лозанне..." — и до последней строфы:
А утром в отеле с названьем "Астория"
Посол наш убит был убийцы рукой.
И в книге великой российской истории
Жертвой прибавилось больше одной.
"
Отсюда можно сделать вывод, что Брежнев нешуточно привязался душой к своим юношеским стихам, и даже много лет спустя вспоминал о них с удовольствием. Сюжет стихов таков: среди лощёной буржуазной публики, облачённой в цилиндры и фраки, появляется советский посланник, вызывающе одетый в простой рабочий наряд. Это производит настоящий скандал. За этот дерзкий вызов, брошенный "пышной" публике, за пощёчину общественному вкусу, герой стихов и расплачивается... пулей. Стихи позволяют во многом реконструировать взгляды 16-летнего Леонида Ильича. Вот полный и более точный текст стихотворения (по автографу Леонида Ильича):

На смерть Воровского!
Это было в Лозанне, где цветут гелиотропы,
Сказочно дивные снятся где сны.
В центре культурно кичливой Европы
В центре красивой, как сказка, страны.
В зале огромном стиля "Ампиро"
У входа, где плещет струистый фонтан,
Собралися вопросы решать всего мира
Представители буржуазных культурнейших стран.
Бриллианты, монокли, цилиндры и фраки,
В петлицах отличия знаки
И запах тончайших роскошных духов.
Длинные речи не нужны, и глупы
Громкие фразы о добрых делах.
От наркотика лица бессмысленно тупы,
Наглость во взоре и ложь на устах.
На двери внезапно взоры всех устремились
И замер — среди речи английский сэр.
В залу с улыбкой под шум разговора
Вошёл Воровский — делегат С. С. С. Р.
Шокинг! позорной культуры нет лака.
В пышном обществе говор и шум:
"Как смели сюда Вы явиться без фрака?!"
"Он без цилиндра!"; "Мужик".
"Простите! не знал я, да знать разве мог я,
Что здесь это важно решающим столь.
У нас это проще: во фраке, без фрака,
В блузе рабочей, в простых сапогах,
У нас ведь не нужны отличия знаков,
Что нужно, решаем всегда и без них.
У нас ведь одеты совсем не как "денди" —
В простых сапогах, в блузе рабочей,
Кофе не пьют там, там нет и щербета,
Но дело там делают не на словах".
И замерла зала, как будто невольно
Звонок председателя вдруг прогремел;
"Господа! На сегодня, быть может, довольно.
Пора отдохнуть от сегодняшних дел".
А утром в отеле под фирмой астрий
Посол наш убит был убийцы рукой
И в книге великой российской истории
Жертвой прибавилось больше одной!!!


Между прочим, можно догадаться, что подсказало Леониду идею этого стихотворения. 31 мая 1923 года журнал "Прожектор" напечатал на обложке фотографию: некий человек с тросточкой, по виду — типичный британский джентльмен, покидает дворец. Подпись гласила: "Л. Б. Красин выходит из министерства иностранных дел после беседы с Керзоном". "Красин был тогда послом, — вспоминал писатель Варлам Шаламов. — Он выходил из какого-то дворца с колоннами. На голове его был цилиндр, в руках — белые перчатки. Мы были потрясены, едва успокоились".



Что же так потрясло будущего троцкиста-оппозиционера Шаламова и его друзей? Дело в том, что среди молодёжи кипели тогда жаркие споры — совместимо ли с советскими взглядами ношение всяких буржуазных атрибутов вроде цилиндров, фраков, белых перчаток и особенно галстуков. И Шаламов и его товарищи всё перечисленное отвергали, как проявления "позорной культуры" старого мира. Примерно так же мыслил в то время и Леонид Ильич, о чём тоже прямо сказано и в официальных мемуарах генсека (выделение моё): "Одеты мы были кто во что горазд: носили сатиновые косоворотки, рабочие промасленные кепки, кубанки, будёновки. Галстуки в те времена мы, разумеется, отвергали... Мы мечтали о светлом будущем для всего человечества, шумели, спорили, влюблялись, читали и сами сочиняли стихи".
Была в дискуссиях и иная, противоположная точка зрения на галстуки и всё прочее, и именно она впоследствии и победила. Но не удивительно, что в тот момент вызывающий наряд Красина потряс всю советскую комсомольскую молодёжь. А на соседних страницах тот же журнал "Прожектор" помещал фотоснимки с похорон убитого Воровского: гроб с телом, свежая могила на Красной площади, демонстрации протеста против убийства... Очевидно, молодёжь придирчиво изучала эти фотографии, обсуждала их. Напрашивался простой вывод: белогвардейцы не тронули Красина — этого нарядного расфранченного денди в цилиндре и белых перчатках, а вот Воровский получил от них свинцовую пулю. Видно, он-то не подлаживался к их вкусам и привычкам, не угождал мировой буржуазии! В стихотворных строчках Брежнева неожиданно прочитывается вполне определённый упрёк... Леониду Красину.


Тоже рисунок на самую злобу дня из журнала "Красный перец" 1923 года. Подпись гласит: "Объяснение платьев. Все фигурки изображают №1. Ответственного Работника без платья... №5. Платьице для игры в "близость к рабочим массам"... №7 и 7а. Платьице для игры в "международные конференции". (Подробность 7А [цилиндр] не рекомендуется соединять с №5)".


Траурные демонстрации в СССР в связи с убийством Воровского




Необычный по выразительности памятник, открытый Воровскому в Москве. Памятник уже в 90-е годы вызвал потоки брани со стороны небезызвестного Дмитрия Галковского: "И встал Воровский туберкулёзной раскорякой в центре Москвы. Если бы даже специально заказали портрет негодяя для музея восковых фигур, то заказчик подобный шедевр отверг бы... Ни один враг не смог бы поставить более позорного памятника-карикатуры. Ноги колесом, пальцы веером: "Ша, дипломат идёт!"" Пальцы на руке Воровского действительно были искалечены от приобретённого в тюремных застенках и сыром карцере суставного ревматизма.


Дедушка Конради владел в дореволюционной России известным кондитерским предприятием. Так что Морису Морисовичу было за что сражаться в рядах белой гвардии...

Надо заметить, что над выливанием помоев на память Вацлава Воровского хорошо потрудился ещё его современник, итальянский дипломат граф Сфорца, который вложил в уста советского дипломата следующую фразу о Ленине, которого Воровский якобы называл "кретином": "Нами руководит немецкий школьный учитель, которого сифилис одарил несколькими искрами гения прежде, чем убить его!".
Л. Троцкий комментировал эти "откровения" графа так: "Я выписал эту отвратительную фразу, преодолевая брезгливость. Под именем Воровского Сфорца здесь клевещет не столько на Ленина, сколько на Воровского. Источники вдохновения графа Сфорца распознать нетрудно: белая эмиграция... Граф сам рассказывает, как итальянское правительство, включая почтенного графа, захватило для обыска чемоданы Воровского, в которых, по доносу белых эмигрантов, находились будто бы бриллианты для революционных целей. Явившись к министру, Воровский сказал: "Извините, господин министр, мой дорожный костюм. Моё выходное платье у вас в таможне". Эта фраза очень похожа на Воровского, и она лучше всего даёт тон тем отношениям, какие Воровский мог установить с придворным итальянским "демократом"".
Видимо, история с "дорожным платьем" Воровского стала известна ещё до мемуаров Сфорца, и она давала хорошую основу для приведённого выше стихотворения Леонида Ильича.

А вот довольно интересный анализ стихотворения Брежнева историком Александром Немировским (известным также как wyradhe): "Имеется «великая российская история», исполненная жертв во имя настоящей жизни, и именно как ее представитель оплакивается Воровский... Имеются внешне изысканные, но внутренне оподлившиеся европейцы, и бедные, но честные россияне, не на словах творящие доброе дело, в то время как их богатые западные соседи лишь лгут о нём в громких фразах. Россия уступает Европе в силе, её посла легко убить — но это победа многих подлых над одним доблестным (замечательно уступительно-укоряюще-обличающая интонация, с которой Воровский говорит с Европой, причём он обращает к Европе прямое слово, а она отвечает ему вероломным оружием, потому что сказать ей нечего — и действительно, европейцы вовсе ничего не могут ответить на речь Воровского и убегают от необходимости ответа, объявляя перерыв — хотя их много и они на своей территории, а он — одинокий пришелец из другого мира). Всё это тоже — прямое потомство народническо-некрасовской традиции, а через неё чуть ли не руссоистской («чистый душой дикарь, заброшенный в мир безнравственной, но внешне блестящей цивилизации и превосходящий её нравственной силой»)."
Немировский отмечает, что первая строчка стихотворения явно изобличает знакомство автора с игорь-северянинским:
Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла — в башне замка — Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил её паж.

(А употребление словечка "шокинг" заставляет вспомнить и другое стихотворение Северянина:
Условностям всегда бросает: "schoking!"
Экстравагантно выпускает лиф,
Лорнирует базарно каждый смокинг,
Но не во всяком смокинге калиф.
)

Что к этому ещё можно добавить? В Москве улица Воровского была стёрта с карты ещё в 1993 году. Но в десятках российских городов улицы Воровского остаются на карте. А на Украине изничтожение памяти павшего на своём посту советского посланника — в том числе и Украинской ССР — прошло в 2014-2016 годах: имя Воровского стёрли с карты Киева, "Кропивницкого", Краматорска, Кременчуга, Мариуполя, Мелитополя, Дружковки, Харькова, Чернигова... А вот в Донецке и Симферополе улицы Воровского остаются.

UPD от 27.10.2018. Два рисунка Ю. Ганфа из журнала "Красный перец" 1923 года к оправданию М. Конради:



"Позорный герб. Вот как изображают Конради: 1) Обвинительный акт [в виде мальчишки, играющего в Вильгельма Телля], 2) черносотенная печать [в виде Брута], 3) мадам Кускова, и 4) Конради, как он есть."
Tags: Брежнев, Даты, История, Реставрация, Россия, СССР, революционеры
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments