Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Categories:

ПИСЬМА ОБ ЭВОЛЮЦИИ (19). Стиляги, инкруаябли, мервейёзы и "балы жертв"

Итак, со взятого нами ракурса советская история предстала как ожесточённая война трёх основных моделей социального поведения — "антигалстучника", "галстучника" и "стиляги". Но напомню, что в этой серии постов речь идёт не только об эволюции СССР, как она ни интересна, и даже не только об исторической эволюции, а о законах эволюции вообще. Следовательно, "стиляги", то есть антиподы аскетов, в том или ином виде должны присутствовать в любой великой революции и даже — страшно сказать! — в любом вообще эволюционном процессе, не только историческом. Впрочем, об этом уже говорилось ранее. Но рассмотрим пока аналогию стиляг в истории другой великой революции — французской.
Были ли они там? Разумеется, были. Даже можно спросить в ответ: а могло ли их там не быть? Нет, никак не могло. Вот они, знакомьтесь, прошу любить и жаловать :) — французские стиляги конца XVIII века, они же мюскадены.


Элегантная пара мюскаденов: инкруаябль (слева) и мервейёз; иллюстрация H. Baron; французское издание 1843 года

Как стиляга был антиподом пролетария-"антигалстучника", так и мюскаден буквально всем в своём облике показывал неприязнь к модели "санкюлота", идеального революционера. Разумеется, никаких революционных длинных брюк, вместо этого старорежимные короткие придворные штанишки (кюлоты, или бриджи) и чулки. Подчёркнутая изысканность, элегантность, роскошь и вычурность в одежде, сшитой из дорогой ткани, вместо небрежности и простоты одеяний санкюлотов. Само название (неодобрительное) мюскадены (фр. muscadins), то есть "мускусники", происходит от конфеток с ароматом мускуса, популярных некогда при королевском версальском дворе, которые мюскадены вновь ввели в моду. Манеры мюскаденов тоже должны были эпатировать публику, привыкшую к якобинской простоте.
Идеалом санкюлота как бойца революции, воина революционной армии, было, конечно, хорошее физическое здоровье. Поэтому мюскадены стремились выглядеть близорукими, болезненными и убогими, намеренно картавили, тем более, что с буквы "р" начиналось ненавистное им слово "революция". Если они слышали что-то их удивлявшее, то восклицали, картавя: "Сэт инк’уаябль!» ("Это невероятно!"). За что в высшем свете их прозвали инкруаяблями (фр. les incroyables), или даже "инкуаяблями" ("невеоятными").


Мюскадены

Александр Дюма: "Они снова ввели в моду пудру и обильно посыпали ею прическу, приподнятую с помощью гребня... Муслиновые галстуки были пышными и чудовищно накрахмаленными. Почему же насмешники, нападающие на любое новшество, звали этих людей, составлявших «золотую молодёжь», «невеоятными»? Мы сейчас ответим на этот вопрос. Чтобы отличаться от революционеров, было вовсе недостаточно сменить костюм. Следовало также изменить язык. Грубый говор 93-го года и демократическое обращение на «ты» надлежало подменить слащавым языком; поэтому вместо того, чтобы произносить «р» раскатисто, как учащиеся современной консерватории, «р» полностью упразднили, так что во время этого филологического переворота этот звук едва не канул в Лету, подобно дательному падежу греков. Язык сделался бескостным и лишился силы; вместо того, чтобы давать друг другу, как прежде, «прраво слово», делая упор на согласные, теперь ограничивались тем, что давали «паво слово». В зависимости от обстоятельств, давали просто «паво слово» или повторяли его дважды; когда та или иная клятва была дана, собеседник, будучи слишком воспитанным, чтобы оспаривать слова другого, с целью обратить внимание на то, во что было трудно или даже невозможно поверить, ограничивался восклицанием:
— Это невеоятно!
Другой же ограничивался тем, что отвечал:
— Паво слово, паво слово!
После этого уже не оставалось никаких сомнений.
Вот откуда произошло прозвище «невероятные» (в искажённом виде — «невеоятные»), которым наградили господ из числа «золотой молодежи»."


Инкруаябли и их социальный антипод — санкюлот в живописи. Слева — картина Loursay, справа — Луи Леопольда Буальи. Может показаться невероятным, что жеманные и вычурные, как причудливые попугаи, инкруаябли взяли верх над простым, сильным и целеустремлённым образом санкюлота. Тем не менее это так, а спустя полтора столетия этот "триумф" повторили стиляги


Санкюлоты в продранных штанах и дешёвой одежде были, конечно, полной противоположностью мюскаденов, даже по внешности

А девушек-подруг мюскаденов прозвали мервейёзами (дивными, великолепными, поразительными, фр. les merveilleuses). Среди мервейез была и Жозефина де Богарне, будущая супруга императора Наполеона.
Коротко стриженные волосы мужчин-мюскаденов имитировали причёску приговорённых к обезглавливанию (длинные волосы мешали бы падению ножа гильотины), а девушки забирали волосы вверх (с тем же смыслом). Обращают также на себя внимание алые ленточки, которые обильно вшиты в "античную" одежду девушки-мервейёза. Лента обозначала кровавый порез от гильотинного ножа, одну из таких ленточек мервейёзы часто повязывали на голую шею. Мюскадены устраивали особые костюмированные танцевальные вечеринки, получившие название балов жертв. По замыслу, в них участвовали только родственники казнённых в период революции. Главной темой бала жертв была смертная казнь, что и подчёркивали все детали бала — наряды, причёски и танцы. Во время пляски "жертвы" так яростно трясли головами, как будто они готовы были у них слететь с плеч. Танец имитировал последние судороги казнённого. Порой "бал жертв" устраивали на кладбище, при лунном свете, танцуя на могильных плитах.
Александр Дюма об одеяниях на "балах жертв": "некоторые из костюмов, которые предпочитали мюскадены, посещавшие «балы жертв», были довольно страшного вида. Старый генерал Пире десятки раз рассказывал мне, что встречал на этих балах «невеоятных», носивших жилеты и плотно облегающие штаны из человеческой кожи. Те, кто должен был оплакивать всего лишь смерть дальних родственников, например какого-нибудь дядюшки или тётушки, ограничивались таким приёмом: они обмакивали мизинец в жидкость цвета крови, для чего отрезали один палец перчатки и, чтобы освежить свой грим, брали на бал баночку «крови», подобно тому, как женщины носили с собой баночку с румянами."


Инкруайябли и мервейёзы. Большой красный бант на голове девушки-мервейёза напоминал накидку на голове казнённой жирондистки Шарлотты Корде, убийцы Марата

Наверное, в эпоху советских стиляг про "балы жертв" помнил только Варлам Шаламов:
"— И ещё: тогда были "балы жертв". У нас бывают "балы жертв"?
— "Бал жертв" — это относится к термидору, а не просто к послетеррорному времени..."
Наверное, в этот диалог бывший антигалстучник Шаламов вкладывал немало горькой досады и язвительной иронии: ведь он отлично понимал, что на "балы жертв" собирались его ярые антиподы... и вдруг сам мог бы поучаствовать в таком "балу".

Ну и, наконец, самое пикантное в облике мюскадена: это, конечно, толстый витой посох или суковатая палка, которую для тяжести заливали изнутри свинцом. Завидев красный фригийский колпак уцелевшего санкюлота, мюскадены немедленно вступали с ним в драку, вовсю орудуя своими мощными тростями-палицами. Мюскадены называли свои дубинки «исполнительной властью» (pouvoir executif), а также «правами человека» (droit de l'homme).
А дополнением к свинцовой палке служил стилет, который мог помочь мюскадену завершить драку в свою пользу. «Всё в городе, – писал историк Альберт Манфред, – стало иным. Кареты, освещённые фонарями, новые запахи духов и вина, смелость туалетов, рискованные шутки и зловещий взмах стилета в тёмной подворотне – всё напоминало о том, что революция кончилась, прошла, и это совсем ещё недавнее время уже представлялось далекой, давным-давно минувшей порой».
Общее количество "золотой молодёжи" было невелико – от двух до трёх тысяч, но после Термидора они сыграли роль ударной силы уличной реакции, дубинками и стилетами загнавшей "хамов"-санкюлотов обратно в пролетарские трущобы. Е. Тарле: "Зимою 1794/95 г. они сделали прямо немыслимым появление на улице особенно ненавистных им "якобинцев". Свидетели (притом дружественно расположенные к этой "золотой молодёжи") рисуют такую картину. Молодые люди публично оскорбляют, преследуют на улицах и площадях, в кафе, в театрах, словом, всюду, где встретят, членов Конвента, вотировавших в январе 1793 г. смерть королю, и вообще якобинцев и террористов, – и те должны уступать, отвечать молчанием, стушёвываться, покидать общественные места".


Карикатуры на советских стиляг, 1957-1960


Нет, это не "балы жертв", а карикатуры на танцы советских стиляг

Занятно, что свою незабываемую бурную молодость мюскадены, совсем как наши стиляги, с ностальгической нежностью вспоминали ещё добрых полвека. Из описания "бала жертв", который происходил в 1840 (!) году:
"— Видите вон тех, с "собачьими ушами"?
Он указал на группу мужчин лет шестидесяти с лишком. Их волосы, коротко остриженные на затылках, свисали по обеим сторонам лиц длинными прядями и напоминали вислые собачьи уши, свойственные некоторым породам. Одеты они были дорого и весьма причудливо: бриджи, полосатые чулки, сюртуки с длинными фалдами и широченными лацканами, шелковые жилеты, пышные кружевные галстуки…
— Мюскадены, — пояснил Дюпен. – В юности эти старцы собирались в банды и терроризировали тех, в ком подозревали якобинцев. Многих казнили без суда или забивали насмерть палками прямо на улицах."
(Карен Ли Стрит, "Эдгар По и Лондонский Монстр").
А вот как у Александра Дюма-старшего облачён отец "графа Монте-Кристо", Эдмона Дантеса:
«Старик надел свой шёлковый кафтан с гранёными стальными пуговицами. Его худые, но мускулистые ноги красовались в великолепных бумажных чулках с мушками, которые за версту отдавали английской контрабандой. На треугольной шляпе висел пук белых и голубых лент. Он опирался на витую палку, загнутую наверху, как античный посох. Словом, он ничем не отличался от щеголей 1796 года, прохаживавшихся во вновь открытых садах Люксембургского и Тюильрийского дворцов».
В общем, мы видим пожилого французского "стилягу", и на старости лет не расстающегося со своей любимой палкой.
Конечно, если сравнивать мюскаденов с нашими отечественными стилягами, то последние не могли столь решительно ставить на место "зарвавшихся хамов", как это делали их французские собратья полутора веками ранее. Но отношение к "жлобам" (характерное словечко из лексикона стиляг) было у них ровно таким же.
Пожалуй, мюскаденов можно назвать "развёрнутым вариантом" стиляг. То есть стилягами, которым "дали вволю порезвиться". А вот стилягам развернуться не дали, так они и остались в истории безобидными ребятами с причудливыми вкусами, которых несправедливо ругали и ущемляли...
Мюскадены явились прямыми предшественниками английских денди. С некоторым удивлением мы можем узнать отдалённого "потомка" мюскаденов и в русском Евгении Онегине ("как денди лондонский одет").
Отметим существенную деталь: как наши стиляги ещё не были прямыми поклонниками "России, которую мы потеряли", так и мюскадены вовсе не обязательно были монархистами. Об этом свидетельствует академик Евгений Тарле, которого трудно заподозрить в симпатиях к мюскаденам: "В массе своей они не были убеждёнными роялистами... реальной и симпатичною силою были для них термидорианцы, низвергнувшие Робеспьера... за термидорианцами они и пошли". Наконец, были среди инкруаяблей и такие, которые вовсе не стремились быть в центре уличной политической борьбы, драк с санкюлотами, а лишь разделяли манеры и вкусы остальной "золотой молодёжи". Эти, сравнительно "безобидные" мюскадены, почти совсем неотличимы от наших стиляг.


Jean-Leon Gerome. Денди (мюскаден)

В заключение: что же с промежутком в полтораста лет, в двух совершенно разных революциях, буржуазной и социалистической, породило появление настолько, вплоть до мелочей, похожих социальных явлений, как мюскадены и стиляги? Это, конечно, вовсе не случайное совпадение, а частное проявление тех неумолимых законов эволюции (в том числе исторической), о которых и идёт речь в данных постах.
А для общего понимания природы данного сходства напомню такое широко известное биологическое явление, как конвергенция. Акула, ихтиозавр, дельфин по форме тела очень похожи друг на друга, хотя принадлежат к совершенно разным биологическим классам. Но близость образа жизни, занимаемых ими в природе ниш придали им это сходство. То же самое мы наблюдаем и в процессе истории.

(Продолжение следует).

Посты по теме:
ПИСЬМО 1.
ПИСЬМО 2.
ПИСЬМО 3. Красота — это повторение
ПИСЬМО 4. Всегда ли красота целесообразна?
ПИСЬМО 5. Есть ли в природе реклама?
ПИСЬМО 6. Есть ли у животных эстетическое чувство?
ПИСЬМО 7. Почему красота может "погубить мир"?
ПИСЬМО 8. Красивы ли "Черёмушки"?
ПИСЬМО 9. Аскеты и жизнелюбы
ПИСЬМО 10. Аскетизм и жизнелюбие в истории классов
ПИСЬМО 11. Аскетизм Рахметова
ПИСЬМО 12. Аскетизм Ленина
ПИСЬМО 13. Аскетизм Ленина (окончание)
ПИСЬМО 14. "Модель Ленина-Рахметова" после революции
ПИСЬМО 15. "Великая галстучная дискуссия"
ПИСЬМО 16. Сражение вокруг канарейки
ПИСЬМО 17. "Стиляга" против "Рахметова"
ПИСЬМО 18. Папина "Победа"
ПИСЬМО 19. Стиляги, инкруаябли, мервейёзы и "балы жертв"
ПИСЬМО 20. Модель "Ленина-Рахметова" в 60-е и 70-е годы
ПИСЬМО 21. Победа "стиляг"
ПИСЬМО 22. Краткое содержание предыдущих писем
ПИСЬМО 23. Закон Энгельса, или "Два шага вперёд, шаг назад"
ПИСЬМО 24. Нигилизм в истории красных и ранних христиан
ПИСЬМО 25. Ещё о неизбежности "контрреволюции"
ПИСЬМО 26. Победили ли стиляги? (Краткий обзор откликов)
Tags: История, СССР, Франция, Эволюция, переписка Энгельса с Каутским
Subscribe

Posts from This Journal “Эволюция” Tag

promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И. Ульянова (Ленина), ещё…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments