Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Category:

ПИСЬМА ОБ ЭВОЛЮЦИИ (33). "Кронштадт — это термидор"

post-26-1138088838
Владимир Козлинский (1891—1967). Плакат "Кронштадтская карта бита!" из серии "Окна РОСТа". 1921 год. Любопытно, что автор плаката родился в Кронштадте, в семье морского офицера

Итак, продолжим рассказ об истории буржуазии в РСФСР после Октября 1917 года, или о том, как красные от отрицания буржуазии и "рынка" вынужденно переходили к преемственности в отношении того и другого.
Мы остановились на том, что к началу 1921 года большевики, казалось, одержали победу над всероссийской "Сухаревкой". По крайней мере, столичный Сухаревский рынок, её символ и центр, был закрыт. Однако это была пиррова победа. Уже в феврале "Сухаревка" нанесла ответный удар революции, который мог бы оказаться для неё смертельным. Вспыхнуло Кронштадтское восстание. И оно было, конечно, не единственным в ряду аналогичных восстаний по всей России, хотя и самым эффектным внешне.
На первый взгляд, сложно разобраться, чем было это восстание. Ведь сами его участники называли своё движение "третьей революцией". По их мысли, Кронштадт продолжал и развивал дело "первых двух революций" — Февраля и Октября 1917 года. Бывший участник восстания матрос Иван Ермолаев, доживший до ельцинской реабилитации 1994 года, в 1989 году опубликовал в журнале "Дружба народов" свои мемуары о Кронштадте, озаглавленные "Власть Советам!..", и стихи:
Осталось нас совсем немного.
Чья юность, вольностью горя.
Пошла нехоженой дорогой.
Внимая зову Октября.
Нас время мало изменило,
И жаль, что пагубная хмурь
Так неожиданно затмила
Пред нами ясную лазурь.

Как видим, и спустя почти 70 лет бывший матрос-кронштадтец упрямо продолжал считать восстание 1921 года продолжением Октября. Но если бы Кронштадт и впрямь был революцией, почему тогда, спрашивается, вся белая эмиграция, от кадетов до монархистов, от Чернова до Милюкова, восприняла этот мятеж на-ура? Или они тоже подались в революционеры? Белый контр-адмирал Владимир Пилкин описывал в своём послании генералу Юденичу, как в восставший Кронштадт ездила белогвардейская делегация — "несколько человек наших морских офицеров, П.В. Вилькен, А.А. Шмидт". "Они рассказывают, что их встречали со слезами. Многие говорили, не стесняясь, при всех, что глубоко раскаиваются о содеянном. Председатель Рев[олюционного] Комитета Петриченко (писарь с «Петропавловска») всё время старался дать понять приехавшей в Кронштадт из Гельсингфорса делегации, чтобы не обращали большого внимания на пункты Кронштадтской декларации, якобы наспех составленной и переделывать которую теперь будто бы не время. Комитет, по-видимому, очень опасался, как бы не дать против себя поводов к обвинению, что восставшие «наёмники капитализма», «слуги Антанты», «белогвардейцы» и т.п. Три года пропаганды не могли не сказаться на Российском обывателе. Но, конечно, эта болезнь слов доказывает, что не очень, значит, ещё приспичило. Вот, когда Царя будут требовать, тогда будет ясно, что дальше жить в Совдепии действительно невозможно.
Но причина падения Кронштадта, вероятно, не в тех или других лозунгах. Главная причина неуспеха это то, что покамест всё-таки какая-то сила стоит за большевиков. Ещё не дошли до точки...
Я не могу не жалеть о падении Кронштадта, т.к. наше офицерство должно было волей-неволей принять участие в восстании и, конечно, окончательно перебито. Кое-какие фамилии погибших уже известны." (Рутыч Н.Н. Белый фронт генерала Юденича. Биографии чинов Северо-Западной армии. М., Русский путь, 2002. С.134-135).
Вдумаемся в сам красноречивый факт: кронштадтские моряки, якобы "более левые и революционные", чем большевики, тайно принимают делегацию белогвардейцев, включая барона Павла Вилькена, капитана первого ранга и экс-командующего линкором «Севастополь»!

Обложка книги о Кронштадте-1921, изданной бывшими участниками восстания:
PravdaOKronshtad-0

Наспех составленная" декларация, чтобы было понятно, это та самая, которая провозглашала Кронштадт "третьей революцией", продолжением Февраля и Октября. Впрочем, такое часто бывает в истории: контрреволюция маскирует себя под революцию. Например, "революциями" называли себя и перестройка 1985—1991 годов, и "марш на Рим" Муссолини 1922 года, и даже гитлеровский переворот 1933-го. Под "продолжение революции" маскировался и французский термидор. Для понимания сути кронштадтских событий мы имеем также чеканную по ясности формулировку В. И. Ленина о Кронштадте. В беседе с французским социалистом Жаком Садулем он сказал: "Это Термидор. Но мы не дадим себя гильотинировать. Мы совершим Термидор сами!". В других мемуарах эти слова переданы так: "Рабочие-якобинцы более проницательны, более тверды, чем буржуазные якобинцы, и имели мужество и мудрость сами себя термидоризировать". Похожую мысль мы находим и в рукописях Ленина. "Термидор"? — записывал он в 1921 году. — Трезво, может быть, да? Будет? Увидим". Но давайте разберём эту парадоксальную, как и почти все ленинские мысли, фразу более подробно. Итак, Кронштадт — это Термидор. Тут ещё нет ничего особенно поразительного: термидор — это скрытая, неявная контрреволюция, маскирующаяся "революционной" фразой. Правда, многие привыкли представлять термидор как верхушечный, дворцовый или парламентский переворот, а не как широкое массовое движение. Но, как видим, вполне возможен и такой, "массовый" термидор. Ничего удивительного в этом нет... В конце концов, и перестроечное движение носило массовый характер.


Владимир Маяковской. Плакат "Эй, не верь ему", посвящённый Кронштадтскому восстанию. Из серии "Окна РОСТа". Март 1921

Следующая мысль Ленина тоже логична: "Но мы не дадим себя гильотинировать". Конечно, революционер не должен сдаваться без боя, это тоже ясно. А вот дальше чисто ленинский парадокс: "Мы совершим Термидор сами!". Или, более подробно: "Рабочие-якобинцы более проницательны, более тверды, чем буржуазные якобинцы, и имели мужество и мудрость сами себя термидоризировать". То есть "рабочие-якобинцы", видя неизбежность отступления революции — теперь на экономическом фронте, перед буржуазией, оставаясь внутренне якобинцами и противниками этого отступления, решили тем не менее на него пойти.
Здесь следует заметить, что восставшие кронштадтцы сами до конца не осознавали, почему они недовольны и чего они, собственно, хотят. Газета восставших публиковала такие частушки:
Всероссийская коммуна
Разорила нас дотла,
Коммунистов диктатура
Нас до ручки довела.
Мы помещиков прогнали,
Ждали волюшки, земли,
Всех Романовых стряхнули,
Коммунистов обрели.
Вместо воли и землицы
Чрезвычайку дали нам,
И Советские хозяйства
Насадили, тут и там.
Хлеб, скотину забирают,
Пухнет с голоду мужик.
У Ерёмы взяли Сивку,
У Макара и сошник...
Нет ни спичек, керосину,
Все с лучинами сидят,
При коммуне большевистской
Только карточки едят.
И восстали по России
За землицу мужики,
А в «Известиях» все пишут:
«Взбунтовались кулаки».
Подымайся, люд крестьянский!
Всходит новая заря —
Сбросим Троцкого оковы,
Сбросим Ленина царя!..

Не очень-то ясная экономическая программа, не правда ли? Но зато ясно видно, что кронштадтцы выражали желания крестьянства, их отцов и братьев в деревне. А чего хотели крестьяне?


Рудольф Френц (1888—1956). "Подавление Кронштадтского мятежа". 1935 год

"Сознательной программы у восставших не было и по самой природе мелкой буржуазии быть не могло, — отмечал позднее Лев Троцкий. — Они сами не понимали ясно, что их отцам и братьям прежде всего нужна свободная торговля. Они были недовольны, возмущены, но выхода не знали. Более сознательные, т. е. правые элементы, действовавшие за кулисами, хотели реставрации буржуазного режима. Но они не говорили об этом вслух. "Левый" фланг хотел ликвидации дисциплины, "свободных советов" и лучшего пайка. Режим НЭПа мог лишь постепенно умиротворить крестьянство, а вслед за ним — недовольные части армии и флота. Но для этого нужны были опыт и время."

Ленин охарактеризовал всё это формулой: "Экономика весны 1921 превратилась в политику: "Кронштадт"". На Х съезде партии, который собрался в дни Кронштадта, Владимир Ильич сказал: "Эта мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство... Мы должны внимательно присмотреться к этой мелкобуржуазной контрреволюции, которая выдвигает лозунги свободы торговли. Свобода торговли, даже если она вначале не так связана с белогвардейцами, как был связан Кронштадт, всё-таки неминуемо приведёт к этой белогвардейщине, к победе капитала, к полной его реставрации. И, повторяю, эту политическую опасность мы должны сознавать ясно". Вскоре после завершения съезда, в марте 1921-го, Ленин повторял: "Мелкобуржуазно-анархическую стихию мы не победили и от победы над нею сейчас зависит ближайшая судьба революции. Если мы её не победим, мы скатимся назад, как французская революция. Это неизбежно, и надо смотреть на это, глаз себе не засоряя и фразами не отговариваясь."
В общем, можно сделать вывод, что в области экономики, как и в области военного строительства, большевики перешли от революционного отрицания к преемственности вовсе не по какому-то капризу или прихоти, и уж тем более не по душевному зову, а под жесточайшим давлением непреодолимой силы. Скрепя сердце, они стали восстанавливать в советском обществе элементы прошлого, буржуазных отношений, которые неизбежно разворачивались, крепли, набирали силу. Это была отнюдь не мирная идиллическая преемственность (а такой никогда и не бывает!), а скрытая война, непрерывное перетягивание каната между прошлым и будущим, мелкобуржуазной стихией и революцией. Война, переросшая в конце 20-х годов в "великий перелом", который иногда называют "второй социалистической революцией".


Арестованный участник Кронштадтского восстания во время допроса

Кстати, упомянутый выше участник Кронштадтского восстания Иван Ермолаев (1899—1994) вспоминал своё освобождение из заключения, и в его воспоминаниях уже 80-х годов неожиданно (а на самом деле вполне ожиданно) звучали триумфальные нотки победителя: "Я сразу поехал к себе на родину, на Рязанщину. Прибыл в деревню в ноябре 1924 года и не узнал родной деревни. Я помнил её захудалой, заброшенной, с ветхими избушками, а предо мною предстали новые добротные дома, я с радостью смотрел на большое стадо: сотни коров и телят... А ведь со дня отмены продразвёрстки прошло всего два с половиной года. Значит, не зря мы в марте двадцать первого выступали с лозунгами «Долой продразвёрстку! Даёшь свободную торговлю!», и Ленин понял, что не случайно о тяжёлом положении крестьянства заговорил передовой отряд революции — моряки".
Но что было бы, если бы "рабочие-якобинцы" не оказались, по оценке Ленина, "более проницательны, более тверды, чем буржуазные якобинцы, и не имели бы мужество и мудрость сами себя термидоризировать"? Очень просто: в этом случае Кронштадт, то есть Термидор, в том или ином виде, победил бы в стране в 1921-1922 годах. Тогда советская революция пошла бы по "малому кругу", то есть и по срокам повторила бы судьбу революции Французской.
Но этого не случилось... Решающая схватка была отложена до 1928 года (хотя в тот момент этого срока ещё никто, конечно, заранее не знал). Об этом мы поговорим дальше...
Весьма любопытно следующее наблюдение Троцкого: "Кронштадтская газета писала о баррикадах в Петрограде, о тысячах убитых. О том же возвещала печать всего мира. А на деле произошло нечто прямо противоположное. Кронштадтское восстание не привлекло, а оттолкнуло петроградских рабочих. Расслоение произошло по классовой линии. Рабочие сразу почувствовали, что кронштадтские мятежники стоят по другую сторону баррикады, — и поддержали советскую власть". Эти настроения подтверждают частушки 1921 года, только уже не кронштадтские, а петроградские:
Мы на речку шли,
Баловалися,
А кронштадтские матросы
Взбунтовалися.

Ах, клёшики,
Что вы сделали:
Были красными,
Стали белыми.

По Кронштадту мы палили
Прямо с пристани.
Рыбку-корюшку кормили
Анархистами.


P. S. Любопытно, что к оценке и переоценке Кронштадтского восстания история возвращалась потом ещё не раз. Так, участник восстания Василий Бусыгин (1897—1991) в 1938 году решил, что настало самое время поставить вопрос о реабилитации участников мятежа. И отправился к властям со следующим предложением: если те, кто штурмовал крепость, всякие Тухачевские и Дыбенки, оказались врагами народа, как и сам глава Красной армии Троцкий, то не настала ли пора реабилитировать пострадавших от этих лютых ворогов невинных моряков-кронштадтцев? Он сам позднее вспоминал: "В 1937—1938 годах Сталин распорядился судьбой военачальников — Тухачевского, Дыбенко и др. [...] В 1938 году в Москве я пытался что-то выяснить о моей реабилитации, но завершить это дело не смог. В приёмной на Моховой тогда мне сказали: «Нам не до тебя!» Дальше действовать я не решился — время тогда было смутное…"
Бусыгин продолжал добиваться реабилитации кронштадтцев и в 70-е годы, причём в его обращениях доставалось не только Троцкому и Тухачевскому, но даже и Калинину с Лениным. А в годы перестройки он, наконец, получил реванш, снявшись в двухсерийном фильме "Я из Кронштадта".
Как раз в то время в 1938 году, когда Бусыгин обивал пороги московских приёмных, борясь за реабилитацию, за границей Льву Троцкому приходилось отбиваться от обвинений в подавлении Кронштадтского мятежа, которые против него выдвинули анархисты, меньшевики, кадеты... а заодно и его же бывшие соратники — правые троцкисты. Он язвительно писал: "Не связанные ни временем, ни местом дилетантские критики пытаются (через 17 лет!) внушить нам ту мысль, что всё закончилось бы ко всеобщему удовольствию, если бы революция предоставила восставших моряков самим себе. Но беда в том, что мировая контрреволюция ни в каком случае не предоставила бы их самим себе. Логика борьбы дала бы в крепости перевес наиболее крайним, т. е. наиболее контрреволюционным элементам. Нужда в продовольствии поставила бы крепость в прямую зависимость от иностранной буржуазии и её агентов, белых эмигрантов. Все необходимые приготовления к этому уже велись... Большевики... сочли своим долгом потушить пожар в самом начале и, следовательно, с наименьшими жертвами".
В очередной раз тема Кронштадта — в воспоминаниях, фильмах, статьях — закономерно всплыла в эпоху контрреволюции 1985—1993 годов. И завершилась она указом о реабилитации участников Кронштадтского восстания, который Борис Ельцин подписал аккурат спустя сто дней после своего переворота 1993 года. Только на первый взгляд может показаться странным, что спустя сто дней после расстрела Белого дома и ликвидации Советов Ельцин вдруг озаботился реабилитацией участников восстания, произошедшего за 70 с лишним лет до того, под лозунгом "За Советы!". С логической точки зрения — нонсенс, подавив танками и крупнокалиберными пулемётами одно восстание "За Советы!", реабилитировать участников другого... тоже "За Советы!". С классовой же точки зрения — всё совершенно логично. Октябрь 1993-го в России доделал то, что не слишком удачно начал Кронштадт: процесс контрреволюции.
Ну, и весьма символично, что на киевском "евромайдане" 2013-2014 годов анархисты снова попытались поднять тему Кронштадта. Она были освещена креативным плакатом художника-анархиста:


Давид Чичкан (1986 г.р.). Плакат для "Евромайдана". 2013

На плакате были перерисованы две известные фотографии революционных лет. Слева — кронштадтские матросы. Справа — В. И. Ленин и К. Е. Ворошилов среди участников подавления Кронштадтского восстания, фото было сделано 22 марта 1921 года, только Ленину и Ворошилову добавили по-вампирски горящие алым глаза как у лорда Воландеморта, а у красноармейцев заменили будёновки на ку-клукс-клановские белые балахоны. То есть "левые" участники "евромайдана" считали себя продолжателями дела кронштадтских матросов 1921 года. И что же? Приходится признать, что они были совершенно правы.
Вот, кстати, эти две исторические фотографии, послужившие основой для майданного плаката:


Впрочем, вся эта креативность автору плаката не зачлась — его выставку «Утраченная возможность» разгромили в 2017 году в Киеве "неизвестные люди в масках".


Давид Чичкан (справа) и его разгромленная выставка. "За Советы без большевиков", говорите? :)

(Продолжение следует).

Посты по теме:
ПИСЬМО 1.
ПИСЬМО 2.
ПИСЬМО 3. Красота — это повторение
ПИСЬМО 4. Всегда ли красота целесообразна?
ПИСЬМО 5. Есть ли в природе реклама?
ПИСЬМО 6. Есть ли у животных эстетическое чувство?
ПИСЬМО 7. Почему красота может "погубить мир"?
ПИСЬМО 8. Красивы ли "Черёмушки"?
ПИСЬМО 9. Аскеты и жизнелюбы
ПИСЬМО 10. Аскетизм и жизнелюбие в истории классов
ПИСЬМО 11. Аскетизм Рахметова
ПИСЬМО 12. Аскетизм Ленина
ПИСЬМО 13. Аскетизм Ленина (окончание)
ПИСЬМО 14. "Модель Ленина-Рахметова" после революции
ПИСЬМО 15. "Великая галстучная дискуссия"
ПИСЬМО 16. Сражение вокруг канарейки
ПИСЬМО 17. "Стиляга" против "Рахметова"
ПИСЬМО 18. Папина "Победа"
ПИСЬМО 19. Стиляги, инкруаябли, мервейёзы и "балы жертв"
ПИСЬМО 20. Модель "Ленина-Рахметова" в 60-е и 70-е годы
ПИСЬМО 21. Победа "стиляг"
ПИСЬМО 22. Краткое содержание предыдущих писем
ПИСЬМО 23. Закон Энгельса, или "Два шага вперёд, шаг назад"
ПИСЬМО 24. Нигилизм в истории красных и ранних христиан
ПИСЬМО 25. Ещё о неизбежности "контрреволюции"
ПИСЬМО 26. Победили ли стиляги? (Краткий обзор откликов)
ПИСЬМО 27. Армия
ПИСЬМО 28. "С Бонапартами-то мы справимся?"
ПИСЬМО 29. Суворов против Пугачёва
ПИСЬМО 30. Реабилитация царей: Пётр I
ПИСЬМО 31. Реабилитация царей: Иван Грозный
ПИСЬМО 32. Закрытие "Сухаревки"
ПИСЬМО 33. "Кронштадт — это термидор"
Tags: История, Россия, Эволюция, переписка Энгельса с Каутским
Subscribe

Posts from This Journal “Эволюция” Tag

promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments