Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Categories:

ПИСЬМА ОБ ЭВОЛЮЦИИ (48). "Хлебная забастовка" 1928 года


«Убедительное молчание». Карикатура Константина Ротова. Октябрь 1928 года. «Всесоюзный староста» Михаил Калинин изо всех сил, надрываясь, беспомощно кричит в телефонную трубку:
— Хлебозаготовки?! Алло! Хлебозаготовки!!!
На другом конце провода какой-то местный начальник «мрачным голосом» отвечает главе государства в трубку:
— Аппарат испорчен, не работает!
Речь, разумеется, идёт не о телефонном аппарате, а о государственном.


Итак, разбирая историю буржуазии после Октября, мы добрались до переломного момента 20-х годов, политики нэпа и, возможно, всей послеоктябрьской истории — хлебной забастовки, или хлебного кризиса 1928 года. Почему это событие следует считать поворотным моментом едва ли не всей советской истории? Более значимым, чем, скажем, Кронштадское восстание 1921 года?
Потому что до этого момента могло создаться впечатление, что все события в стране идут по классической схеме французской революции. После Кронштадта — вправо, вправо, вправо... и так неуклонно вплоть до реставрации старых порядков. Сокрушительная победа сторонников нэпа в конце 1927 года над левой оппозицией тоже в это полностью укладывалась. И не случайно один из сторонников левых, Александр Белобородов, которого выводили из зала заседаний XV партийного съезда, в отчаянии кричал большинству: «Вы служите Устрялову!..»
Казалось, будущее нэпа отныне твёрдо и незыблемо обеспечено. Его критики либо сами сложили оружие, либо отправились под арест и в ссылки. Но история обладает собственной иронией... Произошло то, что Троцкий позднее описывал словами «термидорианский хвост ударил по центристской голове». Под «тяжелющим хвостом» он, как оговаривался, имел в виду вовсе не правых в ВКП(б), «не Бухарина-Томского, а глубокие термидорианские силы, бледной тенью которых являются правые в партии». «В борьбе с левой оппозицией бюрократия несомненно тащит за собой тяжёлый хвост, в виде нэпманов и кулаков. Но завтра этот хвост ударит по голове, то есть по правящей бюрократии».
Те самые классовые силы, которые, казалось, должны были радоваться и ликовать от такого благоприятного и обнадёживающего для них развития событий — нэпманы и кулачество, выразили свою «радость» и «ликование» от победы над левыми несколько «неожиданно» и «оригинально». И главное, сугубо практически. Немедленно, в конце того же 1927 года, они в массовом порядке стали отказываться продавать хлеб государству, стихийно требуя повышения закупочных цен. Тех самых цен, которые вполне устраивали их накануне: и год, и два, и три года тому назад. Государственная скупка хлеба терпела грандиозный провал. Разразилась «хлебная забастовка».
Троцкий писал об этом: «Окрепший кулак повёл за собой середняка и подверг города хлебной блокаде. В январе 1928 года рабочий класс оказался лицом к лицу с призраком надвигающегося голода. История умеет шутить злые шутки. Именно в том самом месяце, когда кулак взял за горло революцию, представителей левой оппозиции сажали по тюрьмам или развозили по Сибири в наказание за «панику» перед призраком кулака».
Иосиф Сталин описывал ситуацию: «Мы имели к январю 1928 года дефицит в 130 млн. пудов. Создалось «оригинальное» положение: хлеба много в стране, а заготовки хлеба падают, создавая угрозу голода в городах и в Красной Армии».
А для рядового гражданина происходящее выглядело так: хлеб внезапно исчез из государственных и кооперативных магазинов, теперь его можно было купить только втридорога у торговцев-нэпманов. Поэт Николай Каменский в стихах изображал типичную сценку тех дней:
Случилось как-то: на Тверской
с тоской
За булками москвич толпился густо.
А в рабкоопе было пусто,
И продавцы твердили всем в ответ:
— Ни хлеба чёрного, ни булок нет.
А тут же, у дверей, торговка
Пристроилась с корзиной ловко
И сколько булок донести смогла —
Все мигом продала...




Детский журнал «Мурзилка» публиковал письмо девочки Кати Цорн (очевидно, горожанки): «Мы прежде недоеденные кусочки хлеба бросали, или катали шарики из хлеба. Теперь мы хлеба не бросаем, а остатки сушим на сухари. Хлеб надо беречь».
Одно из публичных официальных объяснений кризиса носило вроде бы очень самокритичный, но при этом крайне малоубедительный характер: мол, плохая работа госаппарата, хлебозаготовителей («хлебзагов»)! Это объяснение ярко отражено, в частности, на заглавной картинке. Как и на этих:


«Спокойный ребёнок. Микоян: — Беда с этим заготовительным аппаратом... Чем сильнее я его раскачиваю, тем крепче он спит!». Рисунок Ю. Ганфа





Правда, было совершенно непонятно, почему хлебзаги и госаппарат, преспокойно и без помех закупавшие зерно у крестьян и год, и два, и три назад, внезапно так резко и дружно «забарахлили». Через год И. Сталин весьма резко высказался о подобном объяснении: «Это не объяснение, а издёвка над объяснением, это не наука, а знахарство».
Другие объяснения были и того забавнее:


Тут, хотя и с долей иронии, перечислены буквально все мыслимые и немыслимые возможные «виновники» кризиса: «хлебзаги», булочники, пекари, возчики, крысы и тараканы... словом, все, кроме настоящих!
Ну и, разумеется, доставалось «паникёрам»-покупателям, которые, мол, на ровном месте раздули покупательский ажиотаж:


Тем не менее и о действительной причине кризиса — то есть кулаках и нэпманах — тоже говорилось. Хотя было ясно, что это признание наносит серьёзный, если не непоправимый удар по всей политике нэпа.
Сравним оценки событий Троцким и Сталиным.
Троцкий: «Окрепший кулак повёл за собой середняка и подверг города хлебной блокаде».
Сталин: «Из ряда причин, определивших кризис хлебозаготовок, необходимо отметить следующие. Во-первых. Растёт и богатеет деревня. Вырос и разбогател, прежде всего, кулак. Три года урожая не прошли даром... Правда, кулака нельзя считать основным держателем хлебных продуктов, но он является хозяйственным авторитетом в деревне, у него есть смычка с городским спекулянтом, дающим за хлеб дороже, и он имеет возможность вести за собой середняка в вопросе о повышении цен на хлеб, в вопросе о срыве советской политики цен».
Троцкий в письмах своим единомышленникам из алма-атинской ссылки язвительно издевался над этими фразами Сталина, опубликованными в феврале 1928 года без подписи в передовице «Правды» — потому что они повторяли то, что ранее говорила левая оппозиция:
«Значит, помехой хлебозаготовкам, а значит, и строительству социализма является тот факт, что «деревня разбогатела». Вот так-так, «три года урожая не прошли даром», поучительно говорит статья. Не прошли даром!! Можно подумать, что автор говорит о трёх землетрясениях или о трёх эпидемиях чумы... Дальше мы читаем, что хотя кулак... «является хозяйственным авторитетом в деревне (почему это?), у него есть смычка с городским спекулянтом (откуда это?), дающим за хлеб дороже (почему это?), и он (кулак) имеет возможность вести за собой середняка...» Свят, свят, свят, что за паника перед кулаком? Почему это кулак имеет возможность вести за собой середняка? Так ведь буквально и сказано. Да ведь это же антипартийный документ, а не передовица. Да автору Барнаула мало. Да я бы перечеркнул Барнаул, да написал сверху Нарым...» «Это тот самый хвост, который по линии хлебозаготовок ударил (пока ещё легонько) по голове. В случае войны этот хвост попытается заменить голову, во всяком случае поставит свои крепкие условия».

Однако, если отрешиться от ехидной интонации, то мы увидим, как ни странно, почти полное совпадение оценок текущего момента со стороны, казалось бы, непримиримых оппонентов. Троцкий даже назвал эту статью в «Правде» «моментом озарения сознания», и не раз на неё ссылался.
Так или иначе, правительство оказалось перед тяжким выбором: или сдаться, принять все условия зажиточной части крестьянства и торговцев-нэпманов, или пойти в войне с ними до конца. О том, как этот вопрос разрешился, поговорим в следующий раз.


В 1929 году художник изобразил типичные разговоры в очереди за хлебом. Уже обсуждаются введённые после начала кризиса хлебные карточки ("заборные книжки") и где их можно достать.
Слева направо, верхний ряд:
— Я сдуру сухарей пуда четыре насушила. Их и ем. А хлеб сушить приходится.
— Тебе хорошо сухари печь... А у меня книжку украли. А за неё двадцать рублей плочено.
— Я матери в деревне не велела сдавать хлеб. Прибереги, говорю, а то в городе его чего-то нету.
— Теперь меня хозяева нипочём не уволят. Во всей семье я одна с заборной книжкой.
— Брюхина из седьмого номера лишили книжек. Не сладко им жить, пожалуй!
— Сказала тоже, им "не сладко"! Теперь им на пряники пришлось перейти.
Нижний ряд:
— Никакого жалованья не хватает! ... на хлеб — восемь копеек ... за водку — три рубля... Да за прогул — шесть с полтиной... Как хочешь, так и живи...
— Неужели, батюшка, у вас есть хлебная карточка?
— А как же! Я по совместительству в откомхозе служу.
— Эх, знать бы мне, когда я хозмагом был, до чего неприятно стоять в очереди!..
— Товарищ, нет ли у вас лишней заборной книжечки? Я бы хорошо заплатил...
— Лишних книжек у нас нет. А вот лишние люди, я вижу, встречаются.



Рисунок и стихи в поддержку введения "заборных книжек" (карточек) на хлеб для ограничения спекуляции. 1929 год





(Продолжение следует).

ПОЛНОЕ ОГЛАВЛЕНИЕ СЕРИИ
Tags: История, СССР, Сталин, Троцкий, Эволюция, переписка Энгельса с Каутским
Subscribe

Posts from This Journal “Эволюция” Tag

promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И. Ульянова (Ленина), ещё…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments