Коротко. Сажали ли за чтение при Брежневе?
В очередной раз сталкиваюсь в комментариях с настойчивым утверждением: мол, в 70-е годы людей сажали просто за чтение нелегальной литературы.
Нет. За чтение — не сажали. За чтение и хранение 1 экземпляра любой книги, даже антисоветской, срок не давали. Вот если обнаруживали более одного экземпляра одной и той же книги — тогда да, возникал шанс схлопотать срок, потому что это было уже не чтение и хранение, а РАСПРОСТРАНЕНИЕ.
Конечно, мне можно не верить, но вот свидетельство самой Бабушки Российской Контрреволюции Валерии Ильиничны Новодворской. Из её статьи "Камо грядеши?", опубликованной в самиздате в 1985 году, то есть подводившей итог ещё доперестроечному периоду (выделение моё).
"Никто не рассчитывает больше на немедленный успех, на скорую победу. Это марафонская дистанция, и надо экономить силы. Мы научились беречь дыхание, мы дойдём. Завоёвано для всей страны право читать и хранить дома (в 1 экземпляре) нелегальную литературу, не расплачиваясь за это ничем, кроме некоторой нервотрепки."
P. S. Кстати, не лишены интереса радужные перспективы, которые г-жа Новодворская в той же статье рисовала тогда, в 1985 году, на самой заре перестройки, для диссидентов: "Никто больше не помышляет о революциях, о кровной мести врагам, о жестоких катаклизмах, о насилии во имя светлого будущего. Жизнь любого человека признана самодовлеющей ценностью, просто жизнь, не нуждающаяся в оправданиях. Над нами больше не нависает зловещий призрак Раскольникова с его топором, мы неспособны пролить кровь... Мы научились терпимости и терпению. В [диссидентском] Движении честные коммунисты сотрудничали с социалистами, с демократами-западниками, с христианами... Что делать? Плавно менять политическую систему, давая доступ воздуху, свету, противоречиям и разногласиям, открывая клапаны, отстраняя догмы, выращивая оппозиционные партии, парламент, свободную прессу терпеливо, любовно и незлобливо, как выращивают детей или цветы. Это поприще не для дровосека, не для революционера, а, скорее, для селекционера или доброго волшебника."
"Неспособны пролить кровь", ага. "Не помышляет о насилии", ага. "Сотрудничали с честными коммунистами", ага. "Добрые волшебники"...