Александр Майсурян (maysuryan) wrote,
Александр Майсурян
maysuryan

Categories:

Искусство перевоплощения (рассказ). Окончание

(Окончание. Начало здесь).


Кадр из фильма "Великий гражданин". Троцкистские заговорщики обсуждают задуманный теракт — покушение на Петра Шахова (прототип — Сергей Киров). Карташёв и Боровский (прототип персонажа, вероятно, Григорий Евдокимов)

На четвёртый день Потухаев, выйдя из дома, чтобы зайти в булочную, не выдержал и прямиком направился к "посту наблюдения".
— Ребята, что вы здесь делаете?
— Мы играем, — недоумённо ответил совсем крошечный карапуз, утирая нос. И с вызовом добавил: — А что, нельзя?
— Но вы же не играете, — возразил артист, обращаясь к его "напарнику", постарше. — Вы дежурите. Разве я не понимаю? Вы следите, что ли? За кем, за чем? Давайте поговорим откровенно.
Но откровенно поговорить не удалось, а как только Потухаев отошёл в сторону, карапуз куда-то стремглав умчался. Видимо, этот разговор стал сигналом к "решительным действиям". Спустя полчаса, возвращаясь из магазина, Потухаев обнаружил, что за ним в некотором отдалении следует целая толпа мальчишек. Все они молчали, и это молчание показалось артисту особенно зловещим. Он ускорил шаги — и они тоже пошли быстрее. Он свернул в боковой переулок — и они повернули вслед за ним. Тогда он сделал быстро и неожиданно ещё два поворота и затаился в какой-то подворотне. Сердце его часто и сильно билось. Оторвался? Или нет?
Но совсем рядом раздался звонкий мальчишеский голос:
— Вот он, вот он! Троцкист! Я его заметил!
Он обратился к мальчугану:
— М-мальчик, п-послушай...
Что за чёрт, он ещё и заикаться стал, совсем как его герой из фильмы. В жизни он никогда не заикался. Вот так перевоплощение, черти б его драли!
Мальчишка слушать не стал, а мгновенно стрельнул от него, как испуганный кузнечик, на несколько метров. И снова заверещал:
— Вот он! Вот он! Ребя-я! Все сюда!
Из-за угла, как стайка воробьёв, вылетела детвора. Все они были мал мала меньше. Некоторые, уже не скрываясь, тащили увесистые булыжники, другие размахивали подобранными где-то палками. Впереди бежал крутолобый крепыш с упрямым и решительным выражением лица. "Это заводила", — сообразил артист. В руках мальчишка сжимал тяжёлую доску, на конце которой торчали два огромных ржавых гвоздя.
Наверное, Потухаеву следовало хладнокровно подождать, пока детвора не окружит его, а потом подчёркнуто спокойно объяснить ребятам их ошибку. Ну, в крайнем случае поднять руки вверх, "сдаться" и потребовать отвести себя в ближайшее отделение милиции. Однако вид этих кривых торчащих гвоздей отнял у Потухаева остатки душевного равновесия. Погибнуть по нелепой ошибке, от своих, более того — от рук честной и душевно чистой ребятни — что может быть глупее! Не раздумывая, злополучный артист повернулся и со всех ног кинулся в глубь переулка.
— Это безумие должно кончиться, должно, должно, должно... — стучало у него в голове.
За спиной загремел торжествующий детский вопль:
— Бей троцкиста! Бей гада!..
Переулок, как назло, как будто вымер. В следующую минуту артист сделал новое открытие: да это не переулок, а тупик! Проклятье! Он сам загнал себя в ловушку. Подскочив к ближайшему дому, Потухаев вбежал в подъезд и забарабанил в дверь первой попавшейся квартиры.
— Откройте, откройте!
За дверью послышалось неторопливое шарканье, покашливание, а потом старушечий голос спросил:
— Кто там?
— Отоприте, пожалуйста, на меня хулиганы на улице напали.
— Хулиганы? — недоверчиво спросил голос за дверью. — А почему они кричат "трахтист"? Нам трахтистов не надо.
— Я не троцкист, я артист, — ослабевшим голосом произнёс Потухаев, уже поняв, что эта дверь вряд ли отворится.
— Нам трахтистов не надо, — убеждённо повторил голос, как бы принимая окончательное решение. Звякнула цепочка, и шарканье за дверью медленно удалилось.
Но возбуждённые крики на улице, на удивление, смолкли. Артист подошёл к двери подъезда и через окошечко осторожно выглянул наружу. Вокруг никого не было видно. Может быть, гроза прокатилась мимо? Какое это было бы счастье. Он толкнул дверь и нерешительно переступил порог.
— Бей троцкиста! — завопил отчаянный голос над самым его ухом.
Стремительно отпрянув, Потухаев поскользнулся, не удержался на ногах и, расквасив себе нос, грянулся о землю. Несколько мгновений перед его глазами были только какие-то прошлогодние листочки и по-типографски отпечатанный в слякоти след калоши. Затем он перевернулся на спину.
Вокруг стояли его преследователи, они набежали со всех сторон. Очки артиста, слетевшие вниз, уже жалобно хрустнули под чьими-то сандалиями. Потухаев увидел занесённые над собой палки и камни, но опускать их мальчишки пока медлили. В душе у артиста промелькнула надежда. Что сказать им, как остановить, каким словом, чем?..
Потухаев раскрыл рот и, не поднимаясь из уличной грязи, выкрикнул:
— Да здравствует товарищ...
— Молчи, гад! — с негодованием перебил его "заводила", и доска с торчащими гвоздями, которую он держал в руках, с силой опустилась прямо на голову несчастного актёра.
Господи, да неужели он хотел крикнуть: "Да здравствует товарищ Троцкий!"? Конечно, нет, хотя именно так и подумали его юные преследователи. Он хотел выкрикнуть совсем, совсем другое, он хотел переубедить их этим последним криком. Но — не успел.

***
Артисту Потухаеву устроили торжественные похороны по первому разряду, хотя ни своим возрастом, ни общественным положением он ещё не заслуживал таких почестей.
Его провожал весь театр, и в надгробных речах было произнесено немало слов о "безвременной гибели таланта", хотя об обстоятельствах этой гибели, словно сговорившись, все старательно умалчивали. А между собой тихо шушукались о том, что их молодой коллега умер "как настоящий артист, на сцене".
Официально же было объявлено, что известный артист Потухаев трагически погиб в результате автокатастрофы.


Кадр из фильма "Великий гражданин". У гроба убитого троцкистами Петра Шахова
***
Хотя... А, может быть, всё было совсем и не так?
А как же?
Ну, например, вот так.

***
Переулок, как назло, как будто вымер. В следующую минуту артист сделал новое открытие: да это не переулок, а тупик! Проклятье! Он сам загнал себя в ловушку. Подскочив к ближайшему дому, Потухаев вбежал в подъезд и забарабанил в дверь первой попавшейся квартиры.
— Откройте, откройте!
— Это о вас сейчас на улице кричали? — настороженно спросил за дверью молодой женский голос.
Потухаев, закрыв глаза, безнадёжно стукнулся лбом о дверной косяк. Нет спасения, нет.
— Обо мне, — обреченно признался он.
В ответ дверь неожиданно клацнула металлическим зубом и растворилась. Из квартиры пахнуло мылом и стиркой. По ту сторону порога стояла хозяйка, вытирая о фартук мокрые руки. Лицо у неё было простое, самое заурядное, к тому же всё изрытое оспой. На сцене она могла бы играть дворничиху, кухарку или уборщицу. Впрочем, нет, на сцену таких не берут. Она хмурилась, глаза её светились холодными голубыми огоньками. Что он прочтёт в них: неужели всё тот же приговор?
— Ну, заходьте же, — недовольно произнесла она. — Чего встали-то?
Ещё не веря в неожиданную удачу, он переступил порог. Она громко захлопнула за ним дверь.
— Пошлите, — сказала она, — я вас через кухню проведу.
В другой ситуации Потухаев обязательно поправил бы: "Не "пошлите", а "пойдёмте"", но в этот раз он растерянно промолчал. Его наполнило какое-то нелепое благоговейное чувство: а вдруг это он ошибается, а она лучше знает русский язык?
Коридор коммунальной квартиры был весь увешан мокрыми пелёнками. Соседей в нём, к счастью, не оказалось. На кухне пахло щами и керосином. Хозяйка остановилась у приоткрытого окна, за которым качались зелёные ветки.
— Бежите, — деловито предложила она. — Здесь другая улица.
— Спасибо, — ошеломлённо сказал он.
Она посмотрела на него внимательным взглядом.
— Скажите, а правда, что ваши хотели простым людям облегчение сделать?
— Кто "наши"? — тупо переспросил он.
— Ну, — запнулась она, — враги народа.
Что ей ответить? Сказать, что он тут ни при чём, что всё это сплошное недоразумение? Немыслимо. Она совершила подвиг, настоящий подвиг, открыв ему дверь. Разве он может разочаровать её?
— Правда, — подтвердил он, смотря ей прямо в глаза.
— Обождите, — спохватилась она. — Вы, небось, не емши сегодня?
Она торопливо отрезала от лежавшей на столе чёрной буханки пару кусков и густо посыпала солью, а затем завернула в газетный лист. Он удивлённо принял это угощение и сунул его в карман. Про себя он с досадой подумал: "Я отбираю этот хлеб у её детей". Впрочем, эту мысль сразу же перебила другая: "А не её ли дети — на улице?".
— Спасибо вам, — повторил он и вдруг добавил: — Товарищ...
Товарищ! Это обращение приходится слышать не раз, и не два, а по сто раз на дню, и всегда оно звучит пресно и безвкусно, не означая ровно ничего. Пожалуй, только в минуту опасности это слово и начинает звучать по-настоящему. И тогда становится безразлично, кто эти люди, которых судьба вдруг сделала товарищами, — неграмотный дворник и профессор, заслуженный артист республики и кухарка.
Она нерешительно протянула ему для рукопожатия распаренную от стирки руку. Он задержал её в своей и ласково повторил:
— Ну, прощайте, товарищ...
Пусть она гордится своим поступком! Как ещё он может отблагодарить её? Потухаеву пришло в голову, что если бы он знал о её существовании, он не стал бы бояться ночных лифтов и стуков в дверь. Ведь он не один. Он произнёс:
— Спасибо! Вы мне очень помогли... и всему нашему делу!
И спрыгнул в окно.

(2002 год)
Tags: Литература, личное
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo maysuryan june 16, 2016 00:35 12
Buy for 10 tokens
СЕНТЯБРЬ. ОКТЯБРЬ КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ ДАТЫ (список будет пополняться): 5 января 1918 (23 декабря 1917) – нарком просвещения А. Луначарский подписал Декрет о введении нового правописания 19 (6) января 1918 – матрос Железняк сказал: "Караул устал!" 21 января 1924 – день памяти В. И.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments